Наследство

И на его многочисленные просьбы и всю грязь, что папаша стал лить на сына и Анастасию в недобросовестной прессе, Петр остался безучастен и не дал ни одного интервью. Они ведут себя с матерью очень достойно в отличие от этого алкоголика. А уж папаша-то старается, что Анастасия была русской проституткой, которую приставил к нему КГБ, чтобы она отобрала от него все его миллионы русским на ядерные бомбы и угрозу во всем мире, что она так и сделала и теперь они с сыном издеваются над ним, пребывающем в нищете и болезнях. Этими грязными мемуарами он и живет в своей злобе и ненависти. А про индийских детей он и не вспоминает, потому что с них ничего не возьмешь.

Люся замолчала. Все переваривали услышанное.

— Пойдемте внутрь, а то я замерзла, — предложила гримерша, и все дружно двинулись в помещение театра. — А вот Петр тоже до сих пор не женат! Он, наверное, пошел в своего отчима, тоже ждет свою декабристку. Все партнерши всегда в него влюблялись, много красивых романов, женщин, но не более того.

— А сколько ему лет? — уточнила Лариса Ивановна, словно сама примеряясь к заморскому красавцу.

— Тридцать семь или тридцать восемь, — ответила Люся, что-то просчитав в уме.

— Молодой еще, — вздохнула Лариса Ивановна и хохотнула: — Ну, может, наша Яна зажжет.

— Про него странные истории ходят, — загадочно произнесла Люся.

— Опять истории? Нет, я больше не выдержу, — закатила глаза Лариса Ивановна.

— А мне интересно, — призналась Яна.

— Конечно! Тебе с ним пробоваться! Человек он очень холодный, отстраненный, закрытый. Даже в одежде предпочитает только черный цвет. И еще очень болезненный. Мало что известно, интервью, которые он дал фактически по пальцам, пересчитать можно. То ли это отголоски его болезненного детства и перенесенного смертельного заболевания, то ли излишки опеки родителей. Таких детей, которых вырвали из лап смерти, часто балуют, сильно изнеживают, сажают под колпак. Но у него свое меню, своя вода, очень много ограничений. Определенный этаж, обязательно рядом пожарная лестница, полное обследование организма чуть ли не каждый месяц.

— Да, по ходу, он псих! — воскликнула Цветкова. — Псих с кучей фобий. Хватит уже о нем! Давайте примерять костюмы, я остро чувствую себя Снегурочкой!

«Я универсальный солдат… Нет, первая в мире женщина-робот из живого материала», — думала Яна, лежа с закрытыми глазами неизвестно где. По тому, как у нее болели руки и ноги, Яна понимала, что их ей оставили, только прошили железными штырями и латами, как положено.