Миротворец

Сквозь щель в щитах я увидел разгромленную моим артефактом террасу и два десятка переломанных тел, а дальше тянулся коридор, с толпой воинов. Мы привычно метнули гранаты, и первая шеренга сомкнула щиты плотнее. Бахнуло. И к стонам боли и ярости добавились ещё. Мы продвинулись вперёд, резко нанося удары копьями, и время от времени кидая гранаты, шли шаг за шагом, пока не упёрлись в стену. Только тут опустили щиты и немного передохнули. За нами поднимались новые шеренги легионеров, продвигаясь черепахой уже на третий этаж.

Через двадцать минут донжон был зачищен. Возле дверей в комнаты стояли пятёрки со щитами, не давая выбраться в коридоры никому.

Я подошёл к первой запертой двери и крикнул сквозь дубовые доски:

– Пошёл ты! – ответили из-за двери.

Я пожал плечами и кивнул бойцам. Те вышибли дверь и метнули внутрь сразу три гранаты. В комнате бахнуло, и пока не осели пыль и дым, туда ворвались легионеры с мечами наголо. Полминуты, и в комнате остались лишь полтора десятка трупов.

Я подошёл ко второй двери:

– Нет, – откликнулись там, – Мы сдаёмся!

– Открывайте дверь, бросайте оружие, ложитесь мордой в пол! Всем кто сдастся, обещаю жизнь!

Дверь распахнулась, на полу лежали ещё полтора десятка тел, на этот раз живые.

Мои бойцы быстренько заскочили внутрь, связали сдавшихся, и повели вниз. Я же пошёл дальше.

Лишь на пятом этаже мы обнаружили Руватов: Арнота, приказавшего убить семью Яга, и троих герцогских сыновей. Лишь две комнаты ещё пришлось «зачистить». Остальные воины герцога предпочли сдаться.

Сами Руваты выходить отказывались.

– Перевернуть копья – бить уродов древками! Взять живыми! – приказал я бойцам.

Те кивнули, и выбили дверь. Возня, глухие удары, и вот из комнаты тянут шестерых человек. Самого Арнота и троих его сыновей опознал Яг. Ещё двоих – начальника дружины и мажордома зарубили на месте, прямо в коридоре.

Рассвет встретил нас во дворе разрушенного герцогского замка. Я курил и с интересом смотрел, как мои легионеры сооружают виселицу. Связанные герцог и его сыновья, избитые, окровавленные, ненавидяще смотрели не на меня, а на Яга.

Шевалье Мораес, обрабатывая кулаками Арнота и его отпрысков, любезно поведал им, кто он такой, и сколько лет ждал мести. Я не вмешивался. Месть – дело святое. Яг же и попросил повесить всю герцогскую семейку. Так, мол, будет честно. Его брата, несмотря на дворянский титул, тоже повесили, как бродягу. Я кивнул, соглашаясь. Герцог, несмотря на потрясение, дрожал, но держался с достоинством.