Миротворец

И он, давя в себе сожаление, орал всё громче, надсаживая горло:

– Первому, взошедшему на вал дам пятьдесят тысяч рупьев!

Не сказать, чтобы его заявление сильно кого-то подстегнуло, но и тупая обречённость с лиц солдат исчезла.

Они прошли место первого и второго побоища, обходя трупы. Кидая в канавы мешки с землёй и проходя дальше. И приблизились к холму уже метров на триста. Герцог возликовал, считая, что лесанийские ловушки закончились. Но он понял, что противостоящий ему враг намного хитрее, когда ахнуло всё поле под его пехотными корпусами.

Лесанийцы, оказывается, теперь ждали, чтобы все нападающие зашли на минное поле, и только после этого взорвали его. Последствия от взрыва были ужасающими. Как минимум две третьих пехоты погибли на месте или были изранены. А оставшиеся, оглушённые, одуревшие, кинулись было вперёд, но оттуда ударил такой арбалетный залп, что выкосило минимум тысячу бойцов, и пехота дрогнула и развернулась. Побежала назад, по трупам, по раненым. Уже не разбирая дороги. И тогда Зар с горящим лицом вскочил и заорал Скорту:

– Коня мне! И поднимай всю конницу!

Артус ни слова ни сказал в ответ, развернулся и побежал назад.

А уже через полминуты привёл двух коней – одного для герцога, второго для себя. А на передовой выстраивалась стройными рядами непобедимая когда-то торнийская конница. Вернее, то, что от неё осталось. Двадцать тысяч от семидесятитысячного конного корпуса. Но даже двадцать тысяч – это очень грозная сила, особенно, когда её возглавляет лично герцог Зар. Он выехал перед корпусом, оглянулся назад и рявкнул:

– За мно-о-о-о-ой! Шаго-о-о-о-ом!

И поехал вперёд, ненавидяще глядя на неприступный холм, откуда уже перестали лететь арбалеты в спины торнийской пехоте. Меч герцог вынул заранее, и вёз его в опущенной правой руке, пару раз рубанув плашмя по пехотинцам, выбегающим под ноги коня. Вот и проклятый ров, закиданный мешками с землёй, унёсший семь тысяч конников и искалечивший ещё три тысячи. По мешкам, спокойным шагом, кони пошли хорошо, утрамбовывая землю.

Когда конница проехала канаву, герцог воспрял, оглянулся назад. Кавалерия – элита торнийской армии – ехала спокойно, сосредоточенно вглядываясь вперёд. И герцог, проехав от канавы на двести метров остановился, ожидая, чтобы подтянулись все, выровнялись, и, подняв меч над головой, заорал:

– Вперё-о-о-о-о-о-од!

Конь его скакнул, пошёл вначале боком, но быстро выровнялся, и поскакал хорошо, ровно, не замечая трупы под ногами, кровь и стоны раненых.