Пришельцы

— «Скорая помощь», что ли?

— Ну, «скорой» надо помочь, — согласился высокий и приблизился вплотную к Татьяне — она увидела открытое чистое лицо, правильный нос, темные глаза и жилы на лбу под тонкой кожей, образующие латинскую букву «V», острым концом упирающуюся в переносицу.

Он взял у Ромула лопату, заглянул под машину и стал копать сильными, стремительными движениями, отбрасывая большие комья суглинка.

— А вы куда идете? — спросила Ромул.

— В Шорегу идем, красавица! — откликнулся высокий.

— Мы вас подвезем, — закокетничала Ирина. — Если, конечно, выберемся из грязи.

Боже, какие здесь дороги, просто кошмар!

Второй мужчина упорно хранил молчание, как-то недобро посматривая вокруг.

— Кто у вас в Шореге? — между тем допытывалась Ромул.

— А у нас тяжелобольной! Бабулька умирать собралась. Тут пока доедешь, так и похоронить успеют.

— Да уж! — поддержал высокий, освобождая от земли передний мост. — Мы идем, смотрим — две очаровательные женщины, босые, в грязи и с лопатой. Это — Россия!

— Русская долюшка, — вздохнула Татьяна, приспосабливаясь толкать машину. — Ну что, взялись?

Высокий встал с ней рядом, его спутник — с другой стороны возле заднего бампера, а Ромул заскочила в кабину. Раскачали, навалились «нива» поддалась, заскребла колесами твердь и вырулила из колеи. Татьяна увидела, как от напряжения на лбу высокого вздулись жилы и буква «V» стала словно вылепленной из гипса. В этом человеке было что-то великое и страшное…

Такие мужчины в три минуты обезоруживали самую упрямую и властную женщину, делали ее покорной и безвольной. Они никогда не добивались внимания, любви — они беспрепятственно брали то, что им нравится.

Татьяна ощутила предательскую слабость в ногах, отчего-то заныло запястье правой руки, будто этот высокий уже схватил ее и уводил за собой, как рабыню…

А Ромул ничего такого не замечала, и вдохновленная, что удачно вырвались из трясины, пыталась уговорить мужчин сесть в машину. Высокий вдруг начал отказываться, отшучиваться: мол, мы пойдем сзади, а вы езжайте. Все равно скоро опять встретимся, потому что придется снова выталкивать машину. Второй по-прежнему отмалчивался и старался держаться в стороне.

Наконец женщины сели и поехали, оставив мужчин на ночной разбитой дороге.

— Ничего, пускай промнутся, — с каким-то злорадством проговорила Ромул. Этот здоровый — неприятный тип. Не хватало, чтобы в машине сидел… И запах от него какой-то… А другой — пришибленный, что ли, только глазами стреляет, как зверек.