Пришельцы

Теперь шли осторожно, по-тигриному мягко, и когда взобрались на гребень, затаились между валунами. Поспелов заранее увеличил разрыв и вовремя заметил засаду. Пришлось самому отсиживаться около получаса, благо, что камуфляж пленного «дракона» почти сливался с поверхностью земли: эти там, наверху, изредка поблескивали оптикой.

Таких долгих привалов они себе не позволяли, значит, что-то почувствовали и теперь отслеживали свой «хвост».

Наконец подняли свои ноши, около минуты помаячили среди редколесья и скрылись.

Поспелов взошел на борт долины спустя четверть часа, а «похоронной команды» след простыл. Уйти незамеченными они не могли: пространство вокруг отлично просматривалось во все стороны. Либо снова затаились, либо забрались в свое логово — место подходящее: хороший обзор долины на несколько километров, рядом ни проселков, ни рек, так что туристам здесь делать нечего. По гребню склона долины проходила русская линия обороны: когда-то вырытые в полный профиль траншеи давно оплыли, завалились укрепленные досками стенки пулеметных гнезд, почти выровнялись брустверы и глубокие снарядные воронки. И всюду, где так или иначе земля была вскопана человеческой рукой, росла высокая густая трава.

Но для мародеров тут была работа, и они приходили сюда не один раз, рылись в траншеях, почти целиком разрыли солдатскую землянку, выворотив потолочный бревенчатый накат. На свежей, возможно прошлого года, раскопке валялись человеческие кости, сопревшее тряпье, не подлежащие восстановлению ржавые винтовки, каски, полевой телефон с обрывками проводов. Неподалеку кострище, бутылки, банки, много раз простреленная каска: порезвились…

Почему же «драконы» вышли сюда, вторглись в «чужую зону» и куда могли исчезнуть?

Поспелов пробрался мелколесьем вдоль линии обороны, отыскал почти целый окоп и, спустившись, стал внимательно осматривать склон долины и ее гребень. Если они затаились, то рано или поздно себя обнаружат. На какой-то миг ему показалось, что за ним кто-то наблюдает, смотрит в затылок; Георгий медленно обернулся — на бруствере траншеи стоял череп без нижней челюсти. Белые зубы словно вгрызались в землю…

Через час его начало клонить в сон, слипались глаза, унылое пространство окутывалось дымкой, предметы теряли очертания. Бессонная ночь ломала его в самый неподходящий момент, когда требуется внимание и чистый разум. Он попытался взбодриться тем, что пугал себя острой и опасной ситуацией, зверски тер, массировал лицо, но бодрости хватало на несколько минут.