Злодейка

– Дмитрий Иванович уже через недельку будет вполне здоров и присоединится к нам, – пояснил Литвиненко. – И потом, я полагаю, Маргарита Павловна может присмотреть за ним на короткое время.

– Пожалуй, это выход, – согласился Прозоров. – Что ты думаешь, Маргоша?

Маргарита внутренне сжалась. Она чувствовала, что это ловушка, обман, но чей? Прозоров вел себя совершенно естественно. Она успела изучить его и понимала, что хитрить и притворяться муж не умеет.

– На мне останется и ребенок, и дом, и раненый, не многовато? – нарочито сердито спросила она.

– Я ворочусь, как только услышу ответ профессора. Надеюсь, что это будет скоро. И согласись, что упускать такую возможность для лечения моей дочери мы не можем. Ты справишься, с тобой остается почти вся прислуга.

Маргарита согласно кивнула, а в душе ее все кричало: «Не делай этого!»

Варвара разволновалась. Она отвыкла от переездов, от столичной жизни. Прозоров безоговорочно решил, что добровольному затворничеству Гривиных пришел конец. Все понимали, что, вероятно, перемена места и образа жизни изменит что-либо в натянутых отношениях супругов. Сборы носили стремительный характер, и уже через два дня усадьба опустела. Маргарита чувствовала себя прескверно, ей чудилось, что Варю она больше не увидит. Перестало поскрипывать инвалидное кресло.

Только теперь она поняла, что этот малоприятный звук составлял часть домашней атмосферы.

Гривин после отъезда жены воспрял духом и повеселел. Доктор оказался прав. Дмитрий уже мог, почти как и раньше, заниматься делами, правда, еще ненадолго покидая дом. Первые несколько дней после отъезда Прозорова и его дочери, Маргарита и Гривин почти не общались.

Маргарита, конечно, заходила справиться о здоровье, но в основном проводила время с сыном.

Дмитрия тоже тянуло к мальчику. Теперь, когда не было внимательных глаз жены, он жадно общался с ребенком, все более убеждая себя, что это его кровь.

– Вы, барин, скоро будете тут вместо няньки, – как-то смеясь, сказала Дуняша. – Уж больно обидно, что своего-то не потетешкаете! – с сочувствием добавила девушка.

Время шло. Гривин вполне оправился и теперь уже целыми днями занимался мастерскими.

В поселке стало неспокойно, когда прошел слух о закрытии производства. Гривин нервничал и злился, он жалел мастерские, которым отдал столько сил. Но как управляющий он понимал правильность решения тестя. Вдобавок, очень хотелось вырваться в Петербург из этой деревенской глуши. Поэтому он с присущим ему рвением и усердием принялся за дело.