Злодейка

Поэтому госпожа Прозорова, доставленная по его приказу, застала Сердюкова в большом раздражении. Это раздражение следователя усугублялось еще и тем, что всякий раз, когда по делу проходила привлекательная нестарая женщина, он совершенно не мог выбрать к ней правильного внутреннего отношения.

Красота настораживала его, внешняя привлекательность уже сама по себе была, по мнению Сердюкова, орудием преступления. Он пытался быть учтивым, но против своей же воли действовал жестко и без сентиментальностей. Вот и теперь с тоской смотрел он на Прозорову, мягко вплывающую в затхлый кабинет. Женщина была невысокого роста, приятной полноты; темное платье ловко облегало пышные пропорциональные формы. Солнечный луч, неожиданно сверкнувший сквозь муть немытого стекла, зажег на ее. голове настоящий пожар из копны пышных рыже-коричневых волос. «Такими волосами украшал своих героинь Тициан», – невольно подумалось следователю. Движения Прозоровой были плавны, и вся она была такая мягкая, округлая, что Сердюков с трудом удержался от желания погладить ее. "Кошка, большая рыжая кошка.

Однако повезло покойничку – на старости лет получить такой огненный цветок!"

– Маргарита Павловна, прошу садиться, – деревянным голосом предложил следователь.

Она кивнула и молча села, аккуратно расправив складки платья, словно была не в Доме предварительного заключения, а на званом балу.

– Мы не виделись два дня, сударыня, у вас было время поразмыслить о произошедших с вами событиях.

– Это для вас два дня, а для меня вечность! – с некоторым нажимом произнесла вдова. Голос у нее был под стать внешности, низкий и мягкий.

– Я понимаю, сударыня, тюрьма не очень удобное место для молодой, изысканной женщины. Я также понимаю и вашу тревогу о младенце, оставленном на попечении родни. Но все, что вы рассказали мне до этого, не вносит ясности в дело, да и кое-что прибавилось! – Сердюков, чтобы придать себе больше уверенности, широкими шагами ходил по кабинету.

– Что же прибавилось? – спросила вдова, но в голосе ее следователь не услышал желанного испуга, который так часто помогал ему в подобных ситуациях.

Остановившись напротив, он внимательно посмотрел в лицо женщины, пытаясь прочесть там следы душевной борьбы или раскаяния. Но лицо было спокойно, хотя прекрасные зеленые глаза все еще хранили следы недавних слез.