Злодейка

Девушка понимала, что происходит в душе Платона Петровича, и всячески старалась скрасить его одиночество. Тем более что чувство вины перед ним за покалеченную дочь грызло ее постоянно. Маргарита окружила Прозорова такой нежной заботой, на которую только была способна ее почерневшая душа.

До Рождества оставалось несколько дней.

Дворник принес и поставил в гостиной большую, до потолка, пушистую ель. По всем комнатам распространился ее упоительный аромат. Прозоров уже был на ногах и с жадностью набросился на работу, с которой его разлучила простуда.

Марго хлопотала вокруг елки, украшая ее с фантазией и вкусом. Из Цветочного пришел ответ – Гривины сокрушались, что встретят праздники одни.

Весь город готовился к встрече Рождества, а там и Новый год подоспеет. Витрины магазинов и лавок зазывали покупателей своим изобилием. Богатые магазины привлекали горящей световой рекламой, некоторые гордо светились стосветными лампами «Осрам». Повсюду пестрели разноцветные гирлянды из лампочек; звезды, яркие фонари, придавали сумрачному Петербургу таинственный и сказочный вид. Горожане готовились к балам, банкетам, визитам и прочим приятностям.

В неимоверных количествах покупались подарки, лихорадочно шились новые наряды, почтальоны сбивались с ног, разнося пуды поздравительных посланий. Маргариту завораживал бурлящий Невский проспект. Мимо нескончаемой толпы, спешащей по торцовым тротуарам, проносились лихачи с состоятельными седоками: «Па-ади-берегись!». Разночинный народ, как сельди в бочке, набивался в темно-синие вагоны конки, которые тащили по рельсам лошади-трудяги. Покупатели с тугими кошельками толпились в Гостинном дворе, Пассаже, в Английском магазине, модном «Александр», меховом Мартенса, дорогого белья «Артюр». Публика попроще довольствовалась более скромным и дешевым товаром с Александровского или Апраксина рынков.

В этой предпраздничной суете Марго забежала в свой домик на Васильевском проведать Аграфе-; ну Тихоновну и передать ей гостинцев от Прозорова. Там-то и ждал ее нарядный конверт, надписанный знакомой любимой рукой. Марго долго не решалась его открыть. Наконец, собравшись с духом, она прочитала письмо, где помимо поздравлений, были и следующие строки:

"Милая! Я долго думал, благо размеренное течение нашей тутошней жизни позволяет это. Рок!

Фатум! Вот что предопределило ход событий. Мы должны покориться судьбе, она пугает меня своей беспощадностью. Пусть будет, как будет. Наши чувства не умерли, они просто ушли очень глубоко.