Злодейка

Все стояло именно так, чтобы с помощью рук, опираясь на валик дивана и скамеечку…

Дальше он уже не думал, потому что как сумасшедший взлетел вверх по лестнице и ворвался в комнату. Перед ним предстала кошмарная картина. Несчастная действительно сумела открыть окно и перебраться на подоконник. Когда вбежал Гривин, Варя лежала на животе, отчаянно пытаясь руками столкнуть себя вниз. Гривин подскочил и, схватив девушку сзади, оттащил на диван.

Варя хрипела и билась в его руках. Глаза закатились, лицо стало безумным. Дмитрий, пытаясь привести ее в чувство, плеснул на нее воды из кувшина, находившегося неподалеку. Но это мало помогло. Он понимал, что привело ее к ужасному решению – невозможность быть полноценной женщиной и рассчитывать на ответную любовь.

Дмитрий потом пытался вспомнить и объяснить самому себе, как все произошло. Но не мог, вероятно потому, что в ют миг им двигал не жесткий расчет и рассудок, а нечто более глубинное, чего мы сами порой в себе и не подозреваем.

Он лихорадочно стал расстегивать платье на Варваре, осыпая ее лицо, шею, обнажившуюся грудь страстными поцелуями. Она перестала биться, замерла и застонала в его объятиях.

И в это время дверь распахнулась, и на шум вбежали горничная и сам Прозоров. Горничная охнула и покраснела. Прозоров молча обвел глазами комнату. Дмитрий, тяжело дыша, едва мог вымолвить:

– Я должен вам все объяснить, Платон Петрович!

И в это время он поймал на себе отчаянно умоляющий взгляд Варвары, которым она просила его не открывать отцу истину об ее ужасном замысле. Прозоров, как человек волевой и сильный, не простил бы своей дочери такого греха.

– Кажется, я догадываюсь, что здесь произошло, – медленно и со значением произнес Прозоров и внимательно посмотрел на Дмитрия. Может, он действительно догадался об истинных причинах, заставивших Дмитрия исступленно ласкать тело его дочери?

– Умоляю вас, не понимать превратно того, что вы здесь застали. Варвара Платоновна.., то есть.., я… Я снова прошу вас руки вашей дочери! – неожиданно для самого себя выпалил Гривин и с ужасом услышал свои слова как бы со стороны, словно кто-то иной произнес их.

Прозоров удовлетворенно кивнул и, рассмеявшись, похлопал его по спине:

– Понимаю, понимаю! Мужской поступок!

Молодец! Пойдем ко мне в кабинет!

Горничная вместе с тем быстро приводила в порядок одежду хозяйки, которая никак не могла прийти в себя и взирала безучастным взглядом.

И лишь после слов Дмитрия она встрепенулась и ожила.