Злодейка

Я точно знаю, вы изменили своему мужу. Но это не подлежит уголовному наказанию. Здесь вас осудит другой судья, ваша совесть и Господь.

– Да! Да! Огонь ада мне не страшен! Он ничто по сравнению с огнем в моей душе! – вскричала несчастная. – Платон, Платон, прости, я только теперь понимаю, кем ты был для меня! Мой грех ужасен!

– Ты искупила вину своими страданиями.

Я слишком люблю тебя! Я был так счастлив с тобой!

Маргарита и Сердюков не заметили даже, как их разговор следователя и арестантки превратился в страстный диалог супругов Прозоровых.

– Я не убивала тебя, Платон Петрович! Ты же знаешь, я скорей сама бы смерть приняла!

– Ты не тело мое убила, а душу, и не только мою, но свою собственную. Ложь погубила любовь. Ложь и корысть! Предательство и подлость – вот цена бескорыстию и дружбе! Мука!

Мука смертная видеть вас всех!

Голос Прозорова звучал с отчаянием.

– Чего ты хочешь? – с тихим ужасом спросила вдова.

Но вместо ответа послышался хрип и стон.

Сердюков сложился пополам, повалился на пол и замер. Дрожащая Маргарита нерешительно подошла к скрюченному телу и тихонько притронулась к нему. Тело следователя пронзила судорога. Она нежно провела рукой по его белесой голове. Тот вздохнул и открыл глаза. Маргарита сидела рядом на полу, и на ее устах играла полубезумная улыбка.

– Он простил меня! – восторженно произнесла она.

Следователь поднялся с пола и перебрался на узкую кровать арестантки.

– Послушайте, мне кажется, нет, я почти уверен, он будет мучить меня своим присутствием, пока вы здесь. – Следователь говорил с трудом. – Мне непросто будет объяснить свои действия начальству, но раз вы не убивали, то я принял решение вас отпустить. А соль, насыпанная падчерице, это такая же выдумка доктора, как и все остальное, хотя, учитывая все эти мистические странности, я ни в чем не уверен. Но вы должны дать мне слово, что ни при каких обстоятельствах, никому не расскажете об этих необъяснимых видениях. В противном случае меня сочтут за умалишенного, а вас снова упекут за решетку.

Маргарита не верила своим ушам. Но следователь действительно отдал все необходимые распоряжения, сам проводил ее до ворот и посадил в карету.

Глава двадцать четвертая

Возвращение ненавистной мачехи и прекращение уголовного преследования против нее вызвали большой переполох у Литвиненко и Варвары.

Тем более что доктору самому было предъявлено обвинение в умышленном искажении причины смерти Прозорова, что могло серьезным образом повлиять на его репутацию.