Злодейка

, подсыпав нечто, вероятно, в кофе, в чашку с кофе, которая стояла на столе в то утро? Да, я точно помню, что его вкус показался мне странным, каким-то солоноватым, что ли.

Варвара потерла рукой лоб. Лицо ее приняло сосредоточенное выражение, но она не могла подавить растерянность и испуг.

– Но я не могу понять, Константин Митрофанович, кому могла понадобиться моя смерть, во всяком случае, тогда. Кроме меня, некому было наследовать после папы, Коленьки не было и в помине, как не предполагалась и женитьба отца.

– Вы уверены в этом?

– Конечно. – Варвара надменно пожала плечами. – Надо было случиться несчастью, сломившему его душевно. Только великой тоской я объясняю брак с нашей приживалкой.

Маргарита почувствовала, как от этих злых слов лицо и шея залились краской, а в горле перехватило от злобы. Прежняя ненависть к падчерице вспыхнула с новой силой.

– А вы не допускаете, что господин Прозоров действительно испытывал некие чувства к молодой прелестной воспитаннице? – осторожно осведомился следователь.

– Конечно, я допускаю, что он мог вожделеть ее пышного тела, но зачем жениться, выставлять семью в двусмысленном свете? Сколько было пересудов и гадких намеков!

Варя сердито замолчала. Сердюков смотрел на нее с интересом. Прежние представления о бедной беспомощной калеке явно рушились. Маргариту, притаившуюся в своем тайном углу, просто трясло. Она наивно предполагала, что Варя радуется отцовскому счастью. Теперь она убедилась в том, что бывшая подруга и нынешняя падчерица ненавидит свою мачеху.

– Позвольте спросить, ваши отношения с Маргаритой Павловной всегда носили острый характер?

Варвара поняла, что сказала лишнее, и, недовольная собой, передернула плечами:

– В общем, нет. Пожалуй, мы относились друг другу как сестры. Марго наивна и глупа, довольно искренно любила меня. Но она неспособна на сильные переживания, стало быть, и на яркие поступки. Вы ведь это хотели узнать, не так ли? Нет, нам нечего было делить, она не могла причинить мне вред, ведь она всем обязана нашей семье. Если бы не мы, она очутилась бы в приюте для нищих сирот, и тяжкий крест был бы ее уделом.

– Но теперь все переменилось, она хозяйка положения, ей и ее сыну достанется две трети вашего наследства.

– Верно, но повторяю, три года назад подобного развития событий невозможно было предугадать. Никто, тем более Марго с ее… – Варвара запнулась, подбирая слова, – с ее ограниченным воображением.