Бомба за пазухой

Не могли мы его вытащить, а осколок продолжал убивать и убил-таки. — Врач строго посмотрел на обитателей палаты, и голос его сделался строгим. — А вам — не хныкать и не расслабляться. Жить, выздоравливать и оставаться мужчинами. Родина вас ждет, враг ее топчет. А кому суждено… ну что ж. Вечная память…

«Он так и не понял меня, так и не простил, — думал Алексей, глядя в окно. — Для него я так и остался… даже не могу сказать, кем. Но эта неприязнь, граничащая с ненавистью. Почему, за что? Да, во всем виноваты люди, потому что они, независимо от занимаемой должности, остаются людьми, со своими недостатками, странностями. А потом вот такие, как Агафонов, ненавидят всех, кто имеет отношение к этой организации. И как с этим бороться, что с этим делать? Ничего, надо просто честно служить Родине, вот и весь рецепт!»

Через неделю, в новенькой форме, купленной в Военторге взамен своей истрепанной, латаной и перелатаной, Зыков прощался с товарищами по палате. Новенькие погоны с тремя звездочками и орден Красной Звезды на груди приподнимали настроение; и в то же время он испытывал грусть. Грусть от того, что сейчас он попрощается с Лидочкой. Наверное, она будет писать ему какое-то время, а он даже станет отвечать на ее письма. Но, честное слово, война не время для завязывания серьезных отношений. Он едет на фронт, а там может случиться всякое; и зачем мучить девушку несбыточными мечтами. Может быть, ей еще встретится хороший человек, и она выйдет за него замуж, когда война кончится. А пока придется запретить себе всякие мысли о личном, о семье, о девушках.

Но Лида все же прибежала к автобусу, который должен был доставить выписавшихся после излечения офицеров на железнодорожную станцию. Она держала в руках небольшой букетик цветов, а под глазами у девушки темнели круги от бессонных ночей и огромной усталости.

— Алексей! — выпалила Лидочка и тут же потупила взор. — Леша, ты уезжаешь снова на фронт, и я хочу, чтобы ты знал…

— Я все знаю, Лида, — Зыков взял из девичьих рук букетик и задержал ее пальчики в своих руках. — Я буду помнить о тебе. Спасибо за все: за внимание, за уход. Ты замечательная девушка…

— Но ты меня не любишь? — Лида подняла на Зыкова глаза, в которых вот-вот готовы были появиться слезы. — У тебя есть другая?

— У меня никого нет, никакой девушки, — улыбнулся Алексей. — Война, меня могут убить.