Нас воспитала война

Начну делать еще больнее, ну! Код, сучара!

Горбунов приставил пистолет к колену Кирилла. Тот, корчась от боли, что-то прошептал.

— Вот так-то лучше, поживи пока, сейчас проверим твою правдивость.

Денис подошел к одному из книжных стеллажей, нажал на какой-то предмет, и стеллаж отъехал в сторону, обнажив большой сейф.

Владимир смотрел на происходящее с долей недоумения, он не мог до конца понять игру бывшего сослуживца. А Гена тем временем, услышав, что произошло в библиотеке, находился уже на втором этаже, и препятствий перед ним не было.

Горбунов, не обращая ни на что внимания, покрутил круглые ручки, набирая шифр, и через минуту тяжелая, бронированная дверь сейфа открылась перед ним. На полках лежали деньги. Много денег в валюте разных стран. В верхнем отсеке — шкатулка. Взяв сумку, Денис побросал в нее тугие пачки банкнот. Шкатулку выставил на стол. Открыл ее и присвистнул:

— Ты только погляди, сколько добра! И золото, причем в слитках, и камешки россыпью, не говоря уже о разных побрякушках.

Неплохой улов, неплохой.

Он захлопнул резной ящик, аккуратно положил в сумку. По-хозяйски осмотрелся.

— Ну вот, кажется, и все.

— Тебе далеко не уйти, тварь, — процедил сквозь зубы Кирилл.

Горбунов подошел к бывшему шефу, переспросил:

— Уверен, — превозмогая боль, ответил Кирилл.

— Ошибаешься. У меня все будет о'кей. В отличие от тебя.

Денис поднял пистолет и выстрелил в лоб Кириллу.

— Ну что, Володя? Хреново, поди, а?

— Одного, Леший, я понять не могу. Ладно я, меня эти суки через братана двоюродного втянули.

Я денег на хату занял, а тут этот дефолт гребаный. Вернуть не смог, эти козлы еще и проценты накрутили. Так что пришлось отрабатывать. Ну а ты-то? Тебе чего в жизни не хватало? Живи и радуйся. Ты-то зачем влез в бандитские дела, Володя?

— Мне не о чем с тобой разговаривать.

— Ну, конечно, мы гордые! Это я дерьмо, а ты герой!.. Только на деле ты не лучше меня. Нет, Леший, не лучше. А хуже. Меня прижали обстоятельства, а ты, наверное, свои интересы блюдешь? Угадал?

Владимир отвернулся, не желая разговаривать.

Бондаренко стоял уже за дверью.

— Эх, Вова, Вова, — продолжал монолог Горбунов, посматривая при этом на часы, — если бы ты знал, как мне не хочется убивать тебя. Честное слово. Но ты же сдашь меня. Как только я свалю, следом за мной отправишь ищеек. Что молчишь?

Владимир проигнорировал вопрос.

Вдруг зазвонил телефон. Горбунов включил связь.

— Спец на связи. Понятно. Продолжайте в том же духе. Что?.. Понял.