Волки войны

– А согласится ли сам Виталик впрячься в это дело?

– Об этом, Палыч, не беспокойся! Виталя – правильный мент, тем более он знает, что совершено убийство. А капитан не из тех, кто, зная о преступлении, пытается уйти от его раскрытия или спихнуть на кого-нибудь другого. Он охотник. И начнет охоту. Видел бы ты его в Чечне. За его голову чехи хорошие бабки предлагали.

– Но он не может действовать самостоятельно, без разрешения начальства!

– Может. Он очень многое может, если захочет. И разрешение любое получить в том числе.

– Но тогда надо предупредить его, чтобы пока не сбрасывал в свое ведомство информацию об Оксане. Иначе девушку начнут искать и без него, что заблокирует наши действия.

– А вот тут ты прав, Палыч. Я позвоню Виталику, и он никому ничего не скажет. Но при условии, что ты принимаешь мой вариант работы по Дудину.

Илья, прищурившись, посмотрел на участкового, спросив:

– Слушай, Шурик. А чего это ты так рьяно рвешься найти Катю? Я – понятно: она, возможно, моя дочь. Но ты-то?

– Хочешь верь, хочешь нет, но после того, как я впервые увидел Екатерину… Понравилась она мне очень! Будь моя воля, я бы прямо сейчас сделал бы твоей Кате предложение.

Гадом буду, Палыч, не вру!

– А если и так, то что?

– Да ничего. Но она же проститутка, Шура, а вокруг вон сколько нормальных девок.

Участковый помрачнел и тихо попросил:

– Ты, Палыч, конечно, извини меня, но так больше о Екатерине не говори. Она не проститутка, а жертва предательств и унижения, которые сопровождали ее за те восемнадцать или девятнадцать лет, что она прожила.

Жизни, которой и врагу не пожелаешь. Учти, пожалуйста, это на будущее, независимо от того, презираешь ты ее или нет.

Запрелов улыбнулся, но так, что этого не мог видеть лейтенант, спросив:

– А если я откажусь не только от нее, но и от дальнейших попыток отыскать ее, что со своей любовью делать будешь?

Соснин упрямо произнес:

– Сам искать начну. С Виталиком. И мы найдем ее. Понял, Палыч, найдем! С тобой или без тебя. Я так решил, а значит, пойду до конца.

Запрелов отвел взгляд в сторону:

– Да, дела! И кто бы мог подумать?

– А у меня всегда так. Я и в Чечне живой остался, может, потому, что принимал неожиданные и внезапные решения, действовал нестандартно! Меня в отряде Мухой прозвали, понятно, что не по комплектности, а потому, что полет мухи предугадать невозможно. Хорошо, что здесь это погоняло отлепилось. Все ж обидно, участковый – и муха. Несолидно! Ты только никому не вздумай сказать об этом. Даже Виталику.