Волки войны

Но ладно, приходила, поплакалась и ушла! Пусть идет! И ищет другой путь изменить жизнь! Я ей в этом не помощник. А если начнут объявляться дети тех женщин, с которыми я когда-то спал, и, утверждая, что я их отец, будут просить помощи? Что тогда?

Илья допил бутылку, заглушив непривычное ощущение того, что совершил что-то неладное, хотя ничего дурного в обращении с Катей он вроде бы не позволил. Надо выспаться!

Но уснуть ему не дал участковый.

Только Запрелов нацелился упасть в кровать, раздался звонок в прихожей.

Он выругался:

– Черт! Вернулась эта Катя, что ли? Чего еще забыла?

Решил не открывать. Но звонок продолжал звонить. Продолжительно и требовательно.

Илья решительно направился к выходу.

Распахнув дверь, выпалил с ходу:

– Ну, какого хрена еще надо?

И только после заметил удивленную физиономию лейтенанта милиции:

– Ты че, Палыч? Злой, как собака! С красавицей разговор неприятный имел?

– Тебе-то, Шурик, какое дело?

– Да интересно! Встретил ее у остановки.

Стоит за столбом, плачет. Я к ней, типа, вам плохо? Она: да, очень плохо – и в автобус, который как раз подошел. Что у вас тут произошло?

И Запрелов, вдруг мгновенно утратив тягу ко сну, решил поделиться новостью с участковым. Вроде и не обязан был это делать, да и вопрос-то сугубо личный, а решил, испытав непреодолимое желание поделиться с кем-то тем, что узнал от девушки.

Илья повел его на кухню. Предложил:

– Выпьешь? Водка кончилась, остались сухарь да полбанки самогона.

Лейтенант отказался:

– Да нет. Не буду. Я на службе.

– Вижу, как несешь службу. За девками красивыми только наблюдаешь.

– А что в этом плохого? Красота, говорят, спасет мир.

– Ага, спасет! Ладно, я тоже, пожалуй, не буду больше пить. Короче, слушай, что поведала мне эта внезапно объявившая красавица.

Внимательно выслушав Запрелова, участковый присвистнул:

– Значит, эта девочка дочерью твоей представилась?

– А ты не поверил и послал ее ко всем чертям?

– Послал! А что мне было делать? Стелиться перед ней? Таких дочерей у меня по свету знаешь сколько может быть?

Участковый улыбнулся:

– Представляю! Погусарил ты, однако, в свое время, Палыч!

– Погусарил! Ну и что?

– Да нет, ничего! А девчонку жаль! Даже не в том, что ты ее не признал.

Это ерунда. А то жалко, что проститутка она. Ни за что не подумал бы!

– Не забывай, что ее заставили ложиться под мужиков.

– Все равно! Я бы с такой не прочь и по-серьезному.