Индульгенция 1. Без права выбора

— Вы призыватели монстров глубин, а не проклинатели!

— Тогда Видара попрошу. Он мне не откажет, правда же? — приблизилась она к экрану и эротично провела языком по губкам.

— Откажу, потому как не умею еще. И вообще, проклинать друзей — плохой тон. Еще и ответка может прилететь.

— Вот в последнее я верю, а не в чушь про друзей. Так что — в «Притоне» через три часа?

— Ладно. Ты и мертвого уговоришь, -потянулся я.

— А чего их уговаривать. Поднял и пусть чешут куда приказано.

— Мерзкий некромант, — послала Танька всем воздушный поцелуй и отключилась.

— Шлюха по призыву, — не остался в долгу Гиви, так же отключаясь.

— Достали оба, — сказал я в пустоту.

— Эй, я тоже хочу в «Притон»! — раздался сбоку голос. — Только мне надеть нечего.

Блин, чую этот день никогда не закончится!

Я упрямо закутался в одеяло…

«Притон» был максимально пафосным и условно нейтральным местом, где относительно вольготно чувствовали себя представители обеих сторон, и светлой, и темной.

Выглядел он соответственно названию — стены облупленные, но из дорогого дерева, декоративные лужи мочи перед входом, вопреки мерзкому виду пахнущие дорогим парфюмом. Охранники — вышибалы в обносках из последней коллекции приличного модного дома. Глядя на их фигуры, можно было заподозрить их маму в противоестественной связи с троллем. Покосившаяся вывеска с художественно разбитыми лампами и окна, зияющие пустыми проёмами без стёкол — всё строго по дизайну.

Внутри все тоже соответствовало стилю: официантки, одетые (а точнее, раздетые) как портовые шлюхи, с яркой помадой и искусственными тенями под глазами; бандитская рожа бармена, чьи холеные пальцы с дорогим маникюром явно никогда не сжимали ничего тяжелей бутылки.

Пафос, море пафоса, океан пафоса! Гармонично тут смотрелись и оплывшие свечи на огромной люстре-колесе, висящей на ржавых цепях, и деревянные столы и стулья, и искусственно состаренный пол.

Все это кричаще демонстрировало грязь и безысходность нищих районов и позволяло богатой молодежи почувствовать себя ближе к народу. Одевались тут кто во что горазд, стараясь переплюнуть друг друга в этой самой близости. Особым шиком считалось прийти сюда в тюремной полосатой робе от Всесветлого Мудашкина — единственного модельера, которому было разрешено жить и творить в любой части империи.

Так же «Притон» имел три, можно сказать, зоны, разделенные между собой.