Индульгенция 1. Без права выбора

Осознал, что дальше тянуть нельзя. Рука даже не дрогнула, когда я вогнал камень. Повезло, что эта мразь находилась у меня в животе, иначе бы я даже пытаться не стал — не достал бы.

А так воткнул где-то на пять сантиметров внутрь, контролируя проклятье внутренним зрением. От нахлынувшей боли чуть не потерял концентрацию, но всё же справился. Еще и ударил точно куда надо — прям в центр. Теперь чуть провернуть камень, расширяя рану, резко выдернуть его, уронить на пол и залезть внутрь пальцами.

Боги, если вы меня слышите, помогите!!! Сознание туманилось, тело норовило рухнуть, но нельзя. Стоять, Видар, стоять, Костя!!! Вас двое, а проклятье всего одно! Мы выстоим, мать вашу! Хотя бы ради того, чтобы отомстить.

Пальцы нащупали что-то скользкое, мгновенно сжались — рывок, и вот я вытягиваю из себя комок окровавленной, чуть светящейся зеленым слизи с растопыренными щупальцами, похожими на осьминога. И только тогда я позволил себе осесть на пол. Вне тела эта гадость не живет.

С мрачным удовольствием я следил за тем, как она бессильно шипела на камнях, испуская зловоние, а спустя всего пару минут растворилась без остатка.

Из раны текла кровь, впрочем, не так активно, как могла бы. Все-таки я маг, хоть и без инициации. Поэтому какая-никакая, а регенерация у меня есть. Другое дело, что организм при этом требует калории, а если их нет, начинает пожирать сам себя. Впрочем, умереть от голода мне не грозило — гораздо раньше я умру от потери крови из многочисленных ран и ожогов.

Адреналин схлынул, и я почувствовал, что опять теряю сознание. Интересно, который раз за этот день? Или сейчас вообще ночь? И вообще, сколько времени-то прошло? Но это все потом.

Погружаясь во тьму, я не заметил, как в том месте, где растворилось проклятье, появилось свечение, которое начало расти, постепенно приобретая форму. Достигнув почти двух метров в высоту, оно замерло, а после костлявая рука с огромными когтями потянулась к моему телу…

— Че за нах?!!! — резко пришел я в себя, почувствовав даже в бессознательном состоянии, как бесцеремонно трогают мое самое драгоценное! Ледяные руки исследовали мой член, вертели его и постоянно дергали, будто желая оторвать.

Приоткрываю глаза и… Мать моя мачеха! Призрачная зеленая хтонь нависла надо мной и смотрит так, как будто даже с гастрономическим интересом. Причем на то, на что смотреть далеко не всем разрешается.

— Забавно, — услышал я скрежещущий голос, а после она провела бритвенно острым кривым когтем в опасной близости от моего друга.