Запретный поцелуй

Он произнес это так, словно не сомневался в ее согласии. Все глаза были теперь устремлены на нее, все ждали от нее ответа. В конце концов, он был завидной добычей. Если он хотел поговорить с ней, от нее требовалось бросить все прочие развлечения и пойти ему навстречу.

– Боюсь, это невозможно, лорд Блэкмор. Я обещала маме, что мы уедем сразу же, как она осмотрит дом леди Астрамонт, а осмотр, видимо, подходит к концу. Я уверена, что она позовет меня, когда я буду еще в саду.

Вспышка гнева омрачила его красивое лицо. Очевидно, получить отказ от женщины было для него так же непривычно, как пить чай на луне. Ну что ж, тем лучше. Пока он не может быть полностью уверен, что она – это Эмили Фэрчайлд, он не осмелится разоблачать ее.

– Может быть, в другой раз, – сказал он.

Чувствуя себя более уверенно, она удалилась с Поллоком.

Как же, в другой раз! Если у нее все получится, это произойдет, когда свиньи начнут летать, а рак на горе свистнет, и ни минутой раньше.

Кого мы называем джентльменом?

Любого негодяя и грубияна,

Коль пышно он одет по высшей моде

И золотом полны карманы.

Несколькими минутами позже Джордан вскочил в карету и приказал Уоткинзу везти его в клуб. В ушах его все еще звучали ее слова: «Тогда ваша жизнь, должно быть, и в самом деле безотрадна». Маленькой негоднице действительно стало жаль его! Его! Графа Блэкмора! Человека, который сделал в своей жизни больше, чем дюжина пэров!

Допустим, большую часть ночей он спит в одиночестве. И бывают моменты – теперь, с отъездом его сводной сестры, чаще, чем прежде, – когда его дом напоминает ему роскошную могилу, подобно гробнице фараона. Иногда жизнь оборачивается и таким образом. Погоня за сомнительными посулами любви приносит одни только разочарования.

И все же ее голос продолжал будоражить мысли. «Жизнь ничего не стоит без подобных излишеств».

Можно подумать, что женщина в ее возрасте хоть что-нибудь понимает в жизни! Он презрительно фыркнул, глядя в окно на запыленные улицы, которым сумеречный свет на всем грязном пути придавал неумолимый серый оттенок, особенно в этой части Лондона. Престарелый торговец ягодой в молчании устало тащился домой, волоча голыми, покрытыми ссадинами руками тележку с нераспроданной клубникой. Чуть дальше, под масляным фонарем, стояла уличная шлюха, подыскивая клиента, пока солнце еще не село.

Хотя Джордан вырос в богатой и знатной семье, он повидал немало подобных сцен, особенно с тех пор, как его сочувствующая реформам мачеха вышла замуж за его отца.