Пограничник. Том 1: На афганской границе

— Пока ничего, — ответил тот, — Через неделю в отряде инспекция. Пока бучу поднимать нельзя. Когда нужен будешь, я к тебе обязательно обращусь. Главное, что ты согласен.

— Согласен, товарищ лейтенант, — торопливо покивал сержант, — главное, чтоб меня в срок перевели.

— Переведут, если все правильно сделаешь. А пока держи язык за зубами.

Прошло четыре дня. Дело шло к десяти вечера. Мы сидели в ленинской комнате, готовя домашнее задание по дисциплинам политподготовки. Кто-то из наших корпел в комнате для чистки оружия, и вычищал и без того чистые автоматы, которые сегодня приписали каждому бойцу.

К слову, выдавали АК-47. Тяжелый, под старый промежуточный патрон семь шестьдесят два на тридцать девять, он должен был стать моим личным оружием на весь срок обучения.

Забавно, но как я запомнил серийный номер моего самого первого автомата, который мне выдали у меня в прошлой жизни, также в память почти сразу врезался и номер этого. Мой автомат носил серийку под номером одиннадцать семьдесят девять.

— Саш? — Шепнул мне Вася Уткин, отрываясь от своей учебной тетради, — слышь, я весь день как-то стеснялся к тебе подойти, а тут решил.

— Скажи, слухи ходят, что ты несколько дней назад, ночью Бодрых в туалете побил. За это вас всех по нарядам и распихали. Скажи, это ты мне часы отдал, чтобы с ним на драку пойти? Что б не разбить?

Я хмыкнул. Покачал головой.

— М-да… Слухами земля полнится.

— Чего⁈ Серьезно, что ли⁈ — Чуть не вскрикнул Уткин, привлекая этим внимания всего отделения, засевшего в комнате.

— Че? Правда, ты им по шапке настучал⁈ — Подлез ко мне сразу Егор Свиридов, один из бойцов в нашем отделении, — один на троих?

К нему тут же присоединились и другие:

Ребята сползлись ко мне. Вокруг засеяли любопытные глаза многочисленных молодых лиц. Парни буквально окружили меня, надеясь, видимо, что я им что-то расскажу.

— Да не один! Там еще Мамаев был, представляете⁈

Я обернулся, глянул на Мамаева, сидевшего за партой, у большой книжной полки.

Тот не спешил поддаваться общему настроению и стыдливо уткнулся в тетрадь.

Тем не менее, почувствовав мой взгляд, поднял глаза. Лицо его сделалось предельно невинным, почти детским. Он тихонько покачал головой, я, мол, ничего не говорил.

Я вздохнул. М-да. Не надеялся я, что слухов в учебной заставе совсем уж не появится, но и стать центром всеобщего внимания тоже особым желанием не горел.