Перегрузка

 — Маленьким платочком Синтия вытерла глаза. — Думаю, что я так же счастлива и довольна, как и Карен. — И по-дружески добавила:

Возникшее минуту назад у Нима напряжение пропало. Усмехнувшись, Ним признался:

— Могу сказать только одно: будь я проклят!

— Я могу сказать больше и скажу, — заметила Синтия. — Но сначала — как насчет того, чтобы выпить еще?

Не дожидаясь ответа, она взяла стакан Нима и снова наполнила его, так же как и свой. Вернувшись на свое место, она сделала глоток и продолжила, аккуратно подбирая слова:

— Ради тебя, Нимрод, и ради Карен я хочу, чтобы ты понял кое-что. То, что случилось сегодня, было чудесно и красиво. Ты можешь не знать или не понимать этого, но некоторые люди относятся к инвалидам как к прокаженным. Я видела это сама, Карен сталкивается с этим чаще. Вот почему в моем справочнике ты именуешься как Хороший Парень. Ты вел себя с ней как с настоящей женщиной… О, ради Бога!.. Я опять заплачу.

Платок Синтии был совсем мокрый. Ним подал ей свой, и она взглянула на него с благодарностью.

— То, что ты делаешь… Карен сказала мне, что…

Он застенчиво пробормотал:

— Знаешь, я ведь случайно оказался здесь и увидел Карен.

— Так обычно и бывает.

— И то, что произошло между нами… ну, я этого не планировал. Я никогда не думал… — Ним запнулся. — Это случилось само собой.

— Я знаю, — сказала Синтия. — И раз мы об этом заговорили, разреши мне задать тебе вопрос. Ты испытывал, испытываешь чувство вины?

— Не надо! Однажды, когда я думала, чем помочь Карен, я прочитала заметку, написанную Милтоном Даймондом. Это профессор медицины на Гавайях, изучающий секс инвалидов. Я не помню точно его слова, но смысл написанного в следующем: инвалиды имеют и без того достаточно проблем, чтобы быть обремененными чувством вины… сексуальное удовлетворение имеет для них более высокую ценность, нежели общественное одобрение, таким образом, в сексуальном плане для инвалидов подходит все. — И Синтия добавила почти грубо:

— У тебя еще остается чувство вины? Выкини его!

— Не уверен, — сказал Ним, — можно ли меня удивить еще чем-нибудь сегодня. Но несмотря на это, я рад, что мы поговорили.

— Я тоже. Это касается Карен, и я рада узнать о ней новое, как и ты. — Синтия продолжала потягивать свой скотч, затем проговорила задумчиво:

— Ты поверишь мне, если я расскажу тебе, что, когда Карен было восемнадцать, а мне двадцать один, я ненавидела ее?

— Мне трудно в это поверить.

— Это правда.