Перегрузка

Конечно, вспоминал Ним, в прошлом были похожие ситуации, только тогда все происходило наоборот: он возвращался после похождений. Тогда он был уверен, что Руфь не догадывалась о причинах его отсутствия. Теперь же у него такой уверенности не было. И окончательной причиной разрыва было уязвленное самолюбие Нима. Он просто не был готов к новым эмоциональным встряскам.

Теперь они все собрались за семейным столом в третий раз за три дня, что само по себе было необычным.

— Как вы все знаете, — сказал Ним, — в конторе кое-что изменилось, и я пока не знаю, как дальше пойдут дела. — Он вгляделся в Бенджи и подался вперед. — Что с твоим лицом?

Бенджи, замявшись, потянулся своей маленькой рукой, чтобы закрыть синяк на левой щеке и ссадину под нижней губой.

— Ой, это случилось в школе, папа.

Чувствовалось, что Бенджи испытывает неловкость.

— Да, он дрался, — сказала Леа. — Тод Торнтон сказал, что ты штрейкбрехер, папа, потому что ты не заботишься об окружающих тебя людях. Бенджи ударил его, но Тод сильнее.

Ним строго сказал Бенджи:

— Не важно, кто что говорит, но не правильно и глупо решать вопросы кулаками.

Сын выглядел совсем удрученным.

— Мы с Бенджи говорили об этом, — вмешалась Руфь. — И он теперь понял.

В глубине души Ним был поражен. До сих пор не было случая, чтобы критика в его адрес отражалась ни семье.

— Мне очень жаль, если мои неприятности коснулись и вас, — мягко проговорил он.

— С этим все в порядке, — заверила его Леа. — Мамочка объяснила нам, как благородно ты поступил.

Бенджи нетерпеливо добавил:

— И мама сказала еще, что в тебе больше мужества, чем во всех остальных, вместе взятых. — По тому, как Бенджи стиснул зубы, было ясно, что ему нравится слово «мужество».

Ним взглянул на Руфь.

— Тебе это сказала мама?

— Но ведь это правда? — спросил Бенджи.

— Конечно, правда, — подтвердила Руфь и слегка покраснела. — Но ваш папа не может сказать о себе так, верно? Вот почему это сделала я.

— Так мы и отвечаем ребятам, когда они дразнятся, — добавила Леа.

Нима охватило волнение. От мысли о Бенджи, защищающем своими маленькими кулачками репутацию отца, о Руфи, отбросившей все личное и отстаивающей вместе с детьми его честь, у него перехватило дыхание и слезы навернулись на глаза. Из затруднительного положения его вывели слова Руфи:

— Ну хорошо, давайте обедать.