Перегрузка

Мы оба хотим ребенка. Мы оба решили, что это самый лучший выход. — Она снова тихо рассмеялась. — Правда, Дафна возмущена. Она на меня страшно зла. Она сама тебя хотела.

Он никак не мог побороть в себе противоречивые чувства. Наконец он почувствовал весь юмор создавшегося положения и рассмеялся.

— Так-то оно лучше, — сказала Урсула. Она притянула его к себе, и он перестал сопротивляться. Она прошептала:

— Сейчас как раз нужный день. Я знаю, что это может случиться. О, Ним, дорогой, помоги мне зачать ребенка! Я так его хочу!

«И что я такое сделал, чтобы заслужить все те экзотические происшествия, которые со мной случаются?» — удивлялся про себя Ним.

Он прошептал ей в ответ:

— Ладно, я постараюсь.

Они поцеловались, и он, снова ощутив прилив желания, в шутку спросил:

— Как ты думаешь, мне можно получить от этого удовольствие?

Вместо ответа она еще крепче обняла его, их дыхание участилось. Он нежно ласкал ее, и она тихонько вскрикнула от наслаждения, когда он наконец овладел ею.

Они вновь и вновь любили друг друга, им было весело, и Ним обнаружил, что его перевязанная левая рука совсем ему не мешает. Наконец он заснул. Когда он проснулся, занималась заря и Урсулы уже не было.

Он решил еще поспать. Вдруг дверь его спальни опять отворилась, и в комнату скользнула фигура в бледно-розовом пеньюаре.

— Будь я проклята, — сказала Дафна, раздеваясь, — если меня совсем сбросят со счетов. Перевернись, Ним, и я надеюсь, у тебя осталось немного сил.

Они обнаружили, что осталось.

Ним должен был улететь на Западный берег, снова самолетом «Юнайтед», ближе к вечеру. Фестон отвез его в аэропорт, Урсула и Дафна поехали с ними, и Дафна взяла Кейта. Во время поездки разговор был дружеский и спокойный, словно ночью ничего не случилось. У машины Ним поцеловал обеих сестер на прощание. Женщины остались, а Фестон пошел провожать Нима в здание аэровокзала.

Они остановились возле контрольно-пропускного пункта, чтобы пожать друг другу руки. Ним сказал:

— Все было прекрасно, Фес. Рад, что побывал здесь.

— Я тоже. Удачи тебе завтра и на других заседаниях.

— Спасибо. Она нам всем нужна.

Все еще сжимая руку Нима, Фес, казалось, не решался заговорить. Наконец он сказал:

— Если тебя что-то удивило, мне хотелось бы сказать тебе, что есть вещи, которые человек делает потому, что вынужден так поступить, и потому, что это самое лучшее решение. И еще — есть приятели, и есть настоящие друзья. Ты один из моих друзей, Ним.