Перегрузка

— Нимрод, — спросила Карен, — вы попробуете?

— Да, хотя, если я что-то сделаю не так, вы должны сказать мне.

— На самом деле это несложно. Когда я открываю рот, вы кладете туда еду. Но вам придется работать вдвое быстрее, чем если бы вы ели сами.

Бросив взгляд на Карен и многозначительно улыбнувшись, Джози ушла на кухню.

— Знаете, — сказала вдруг Карен, сделав глоток вина, — а вы ведь очень хороший. Оботрите мне, пожалуйста, губы.

Она подняла голову, и он осторожно коснулся ее губ платком. Продолжая кормить Карен, он думал: во всем, что они делали, была какая-то интимная близость, даже чувственность, которую он никогда не испытывал.

К концу обеда он в нескольких словах рассказал о себе — о мальчишеских годах, о семье, работе, женитьбе на Руфи, о Леа и Бенджи.

— Хватит, — наконец сказал он. — Я сюда пришел не для того, чтобы докучать тебе.

Улыбнувшись, Карен покачала головой.

— Я не верю, что ты когда-нибудь смог бы сделать это, Нимрод. Ты — сложный человек, а сложные люди самые интересные. Кроме того, я люблю тебя больше любого другого из всех, кого я встречала за долгое время.

— У меня такое же чувство к тебе.

Румянец разлился по лицу Карен.

— Нимрод, тебе не хотелось бы поцеловать меня?

Поднявшись и пройдя несколько футов, разделявших их, он мягко ответил:

— Я очень хочу это сделать.

У нее были теплые нежные губы. Поцелуй затянулся. Оба не хотели прерывать его. Ним собрался было обнять Карен покрепче, но услышал донесшийся снаружи резкий звонок, а потом звук открывающейся двери и голоса — Джози и двух других людей. Ним убрал руку и отошел. Карен нежно прошептала:

— Черт! Так не вовремя! — И позвала:

— Входите! — И через минуту:

— Нимрод, я хочу, чтобы ты познакомился с моими родителями.

Пожилой, величественного вида мужчина с копной седеющих вьющихся волос и обветренным лицом протянул руку. Он говорил гортанным голосом, и акцент все еще выдавал его австрийское происхождение:

— Лютер Слоун, мистер Голдман. Моя жена Генриетта. Карен рассказывала нам о вас, и мы видели вас по телевидению.

Рука, которую пожимал Ним, была рукой рабочего, жесткой и мозолистой. Ногти безупречно обработаны. Видно было, что он тщательно следит за собой.

Мать Карен тоже пожала Ниму руку.

— Хорошо, что вы навестили нашу дочь, мистер Голдман. Я знаю, как ей это нравится. И нам тоже.

Это была маленькая изящная женщина, скромно одетая, со старомодным пучком волос. Она выглядела старше мужа.