Офсайд

Почти счастлива, полагая, что домогательства с его стороны прекратились.

– Что? – Голубые глаза вопросительно останавливаются на нем.

– Ударь меня, – повторяет Джейсон все тем же решительным тоном.

– Нет, – качает головой, и спохватившись, добавляет. – Точнее, я не собираюсь бить тебя.

– Брось. Ты же хочешь. Я не накажу. Давай. – Он тоже садится. Напротив. Улыбается. Взгляд пристальный. Прямо в душу. Больной придурок. – Бей.

Лекси хмурится и ничего не делает. С одной стороны, это заманчиво, с другой – подозрительно.

Джейсон теряет терпение. В глазах металл и поднимающиеся волны ярости.

– Ударь меня, или я ударю. Поставлю на колени и засуну по самые гланды, чтобы наверняка задохнулась, – шипит он.

– Сволочь! – Лекси замахивается и бьет. Но не в полную силу. Боится, что он ответит. Джейсон снова улыбается. Он точно ненормальный.

– Еще. Давай. Не щади меня. Я тебя не пощажу, уж поверь.

– Не сомневаюсь даже, – мрачно усмехается Лекси и снова ударяет его по лицу. Он не шевелится.

Красные отпечатки от ее ладоней появляются одна за другой. И она срывается, не может остановиться. Снова и снова. Хлесткий звук пощечины, как райская музыка. Ее грудь вздымается при каждом новом ударе, а губы изгибает счастливая улыбка. Она сама не понимает, в какой момент моральное удовольствие от избиения своего обидчика становится физическим. Волна возбуждения прошибает ее тело, и она потрясенно смотрит в прищуренные глаза Джейсона, в которых восторг смешан с восхищением. И пониманием…

– Не отпускай это ощущение, детка.

Запомни его, – хрипло шепчет он, расстегивая рубашку. – А теперь трахни меня, малышка.

– Пошел ты, – шипит она яростно. Джейсон смеется, расстегивая брюки, ширинку. Она опять ударяет его по лицу и шипит, как дикая кошка, замахиваясь вновь.

– То, что надо, малышка.

Но на этот раз он хватает ее запястья, поднимая вверх, опрокидывает на спину, моментально оказываясь сверху, впечатывая ее в матрас своим мощным телом, в котором каждая мышца доведена до совершенства.

Он не дает ей время на испуг и перезарядку. Ее эмоции вышли из-под контроля, как все ощущения и чувства. Он вскрыл в ней что-то, испортил, разрушил… И когда, раздвигая ее ноги бедром, Джейсон входит в нее одним глубоким толчком, она не кричит от боли и ужаса. С ее губ срывается стон, который ее саму приводит в ужас. А Джейсона в остервенение. С первобытным рычанием он набрасывается на нее, утоляя свой голод быстрыми глубокими толчками.