Офсайд

Протягивая руку, она обводит кончиками пальцев их контур, приручая… Джейсон вздрагивает и встречает ее взгляд. Удивление. И что-то еще… Сильное. Как страсть. Почти как любовь.

Лекси ощущает острую потребность прикоснуться. Сейчас. Не только к губам, но и к сердцу. Пробудить Кая. Отогреть.

– Ты, правда, играл на скрипке? – спрашивает Лекси. Она замирает в ожидании ответа. Взгляд скользит по накачанным, бугрящимся от мускулов рукам. Неужели когда-то они держали скрипку?

– Говорят, что да. – Джейсон снова смотрит в потолок.

А потом и вовсе закрывает глаза.

– Я ничего не помню до шести лет, – отзывается Джейсон. Лекси двигается ближе к нему, ложится на его мощную грудь, прижимается щекой, слушая, как колотится его сердце. Очень сильно. Он взволнован.

– Отец говорит, что так на меня повлияла смерть матери. Память заблокировала воспоминания о ней, а заодно и все остальные, чтобы оградить меня от страданий и боли. Поэтому ты не очень доверяй его россказням о том, что я пел в хоре и играл на скрипке. Я помню только футбол.

Лекси не стала развеивать предположение Джейса о том, что про скрипку ей сказал Пол.

– Наверное, ты очень ее любил. Мне так жаль. – Лекси поцеловала его в плечо, и Джейсон мягко обнял ее руками, зарываясь пальцами в водопад ее волос. Это было приятно и нежно. И так необычно… Чувственно.

– Не о чем жалеть. Я не помню ее. Совсем. Смотрю на фото и ничего не чувствую. Брайану было пять, но он помнит все. С ним не случилось никакой амнезии. Знаешь, когда мне было шестнадцать, я вбил себе в голову, что меня усыновили и именно поэтому я не помню, что было до шести лет.

Я даже хотел этого. В восемнадцать лет не выдержал и сделал тест ДНК. Увы, Пол – мой биологический отец.

– У вас сложные отношения? Он плохо к тебе относился? – Лекси подняла голову, и их взгляды встретились. Джейсон снисходительно и немного печально усмехнулся.

– Детка, я почти уверен, что ты придумала новую версию о моем тяжелом прошлом, повлиявшем на меня настоящего губительным образом. Пойми, Лекси, нет никакого тяжелого прошлого.

Я просто рос избалованным ребенком. Отец любил меня больше остальных сыновей и позволял все. Абсолютно все, что и делает до сих пор. А меня это бесит. Иногда я его почти ненавижу. Чем больше он старается мне угодить, тем шире пропасть между нами. Не понимаю, в чем дело. Поэтому я никогда не заведу детей. Они не оправдывают надежд, никогда не бывают благодарны.

– Ты просто еще не встретил женщину, от которой тебе захотелось бы иметь детей.