Весеннее обострение

— Я начинаю сочувствовать Терину, — заметил Кардагол и вежливо подвинул к Иоханне блюдо с выпечкой.

— Сочувствие — вещь хорошая, — заметила я, — так глядишь, проникнешься и отпустишь нас, ничего от Терина не требуя.

— Это вряд ли, — возразил он, — а вот посочувствовать, что у него такая супруга, я могу себе позволить.

— Да не стоит, Кардагол, я ему уже почти не супруга, — утешила я, — разводимся мы. Вот если бы ты нас с Иоханной не утащил, то уже прямо сегодня мы бы официально брак расторгали. Может быть, отпустишь, а?

— Об этом не может быть и речи! — отрезал Кардагол и предложил, — попробуйте этот салат, Дульсинея.

— Хм, ты решил меня накормить?

— Время завтрака. Вы разве не голодны?

Он покосился на принцессу, которая в одной руке держала булочку, в другой мясо и абсолютно плевала на этикет.

— Голодна, — промурлыкала я, затушила сигару и придвинулась поближе к похитителю нашему, — поухаживаешь за мной?

Он немного отодвинулся и молча поставил передо мной блюдо с салатом. Не знаю из чего это, но я это есть не буду!

— А можно мне вон ту курочку? — спросила я, встала и потянулась за той самой курочкой, как бы невзначай прижавшись бедром к плечу Кардагола… хм, а ничего так плечико, почему бы об него не потереться? Все равно я этому дяденьке не нравлюсь, так хоть поприкалываюсь.

Потерлась я, значит, курочку взяла, краем глаза отметила, что Иоханна на меня как-то слегка удивленно смотрит. Вот дурочка, неужели не понимает, что я придуриваюсь? Стала я садиться обратно, а сама при этом продолжала жаться к похитителю нашему. Вдруг он каааак схватит меня за талию и кааааак посадит к себе на колени! Я аж взвизгнула от неожиданности.

— Какая ты, Дуся, настойчивая, довела все-таки! — прошептал он, нацеловывая мою шею.

Ой, мамочки! Нет, ну приятно конечно, когда такой горячий мужчина тебя поцелуями покрывает, только ведь мужчина не мой и не надо мне его, хоть и почти в разводе я.

— Да отцепись ты от меня! — рявкнула я и тапком ему по темечку шлепнула.

Он удивленно так на меня посмотрел. Ну, просто сама невинность! И типа совсем-совсем не понимает, за что получил и почему я так усердно из его объятий вырываюсь.

— Ты же сама хотела! — даже как-то немного обиженно сказал он.

— Это что это такое тебе в голову пришло? Не хотела я ничего такого! Отпусти меня немедленно!

— Ну, знаешь ли! Сначала трешься об меня, напрашиваешься, а потом отпустить требуешь!

— Я закричу! — пригрозила я.