Овечка в академии оборотней

 – Лучше, чтобы меня здесь не видели. Слишком долго для благодарного пациента я тут проторчал. Лучше уйти незамеченным. Приятного аппетита.

На меня посмотрели с укоризной.

Корвин молча забрался на подоконник и спрыгнул в темноту.

Испокон веков народная мудрость не перестаёт поражать нас своей лаконичностью и невероятной результативностью «проблем на выходе».

Вот и у меня сегодня, видимо, был один из тех дней, когда Боженька решил посмеяться, в курсе моих планов.

Не успела я ополовинить до одуряюще вкусный суп с клёцками, что доставил услужливый помощник старшего целителя, прежде чем покинуть палату, дверь комнаты с грохотом распахнулась. Кажется, снеся уже активировавшуюся на ночь защиту.

В проёме палаты, скривившись от одного моего вида, встал, как вкопанный, герцог Корвин. И судя по его решительному виду и количеству сопровождающих, приближённый императора Дрогала не просто заглянул на огонёк, чтобы пожелать спокойной ночи и скорейшего выздоровления. Канцлер здесь по работе.

«Догавкалась-таки. Ну… этого стоило ожидать. Было бы странно, если бы до императора не дошли слухи об истеричной адептке, нанёсшей оскорбления его наследникозаменителю при таком количестве свидетелей, и он не предпринял соответствующих мер!»

Горло перехватило от страха. Слишком решительным выглядел папаша Маркуса.

– Адептка Релей, вы арестованы за оскорбления Его Высочества Кида Амера до выяснения обстоятельств.

– Нет такого закона, – неприятно удивила я батюшку Корвина, тут же сбившегося с шага.

– Что? – Судя по лицу посетителя, он мне не простит такой подножки.

– Говорю, что нет такого пункта в своде законов Дрогальской империи. Все оскорбления и недовольства решаются через поединок чести. Даже, если в роли оскорблённого цельный принц.

– А-а, – смело покачала я головой, с нарочитой медлительностью потянувшись за книгой о мимикритах, ставшей мне настольной. – Древний трактат говорит, что ни один закон не имеет силу, если в его принятии не участвовал хотя бы один из глав.

– Этот закон приняли альфы всех стай.

– А-а, – очередное отрицание заставило герцога побагроветь.

– Надоела! Я здесь не для того, чтобы всякие пигалицы строили из себя невесть что! Посидишь в темнице, подумаешь… а когда Кид спуститься на тебя посмотреть, слёзно попросишь у него прощения.

Кричать и сопротивляться – вредить самой себе. Это даже дурочка поняла бы, я же себя к таким не относила. Оценила и хмурые лица стражей, и их физическую форму.