Овечка в академии оборотней

Ещё один недоучёный-экстремал на мою голову! – Хорошо было бы оборвать жизнедеятельность тела, но я боюсь, что подселение станет затруднительно. Да и не хотелось бы возиться с болезненными последствиями подселения…

Стоя молча, бледная, как мел, я отчаянно мотнула головой.

– Никакого подселения не будет.

Ронидиан надул губы и возмутился:

– Ты не смеешь мне указывать! Пустая человечка!

Моё тело налилось решимостью.

– Ты свободен! Я не верну вашу шайку-лейку!

– Дура! Тебя убьют! Ты загубишь великий род!!! – Разразился проклятиями на мою голову призрак, жутко сверкая глазами.

Поднявшись, теперь Ронидиан принялся наступать на меня, пытаясь схватить за руку.

Я кинула в него палкой и бросилась наутёк.

Принятый межмирьем облик леса не желал прекращаться. Я бежала, сломя голову, с одной мыслью: «Только бы этот чокнутый дух не коснулся меня!!! Зря я сняла ритуал запрета!»

Чем вызваны мои опасения, и почему именно прикосновения мне нужно бояться – я не знала. Скажем так – чувство самосохранения вышло на новый уровень!

Теперь уже меня хлестали по лицу ветки. Лес становился плотнее, но я упрямо бежала вперёд, не боясь потеряться.

«Где угодно, лишь бы не попасться Ронику!»

Я выбежала на поляну, где меня встретил кровожадный оскал полтергейста:

– Живой не дамся! – Попятилась я от призрака, до жути уплотнившегося.

Объёмы полтергейста впечатляли! Даже не скажешь, что каких-то десять минут назад передо мной был бледный подросток.

Фигура Роника теперь походила на атлетическую, причём такого атлета, который пережрал анаболиков.

С духа-хранителя слетел весь образ милого, как ему казалось, добряка. Рубаха-парень недоделанный…

– Обнаглевшая пустышка! – Орал Рон, злобно шипя. – Да ты благодарить меня должна за то, что побывала в таком мире, как Виёл, где само мироздание пропитано магией! Все ваши сказки ожили для тебя, благодаря нам!

– И превратились в ужас! – Не уступала я парню в ярости. – Да ты даже не представляешь, как мне было сложно! А эти двуликие!? Одногруппники, которые обращаются в животных прямо у тебя на глазах! И ни одного дружелюбно к тебе настроенного! Да я только здесь поняла, что на моей планете всё не так плохо! Родители приняли мою самостоятельность, студенты уважают, а преподаватели ценят…

– Опять же, это знание не обошлось без нас!

«Да что я с ним разговариваю!? Это как глухому песню петь! Или слепому кино показывать…»

– Это всё неважно, – устало опустив руки вдоль туловища, мотнула головой.