Овечка в академии оборотней

Я с каждым днём врастаю в академию, доброго и отзывчивого лекаря… нелюдимого и замкнутого, готового пойти ради бойкой иномирянки на всё, оборотня…

– … надо отдохнуть. Раз завтра начнутся плодотворные поиски разворованного достояния расы многоликих, стоит набраться сил…

Горло перехватило, и на глаза набежала влага.

У меня не получалось сконцентрироваться на разговоре лекаря и Маркуса, чтобы те не увидели моих слёз. Пришлось отойти к окну и повернуться к собеседникам спиной.

Благо, голос меня не подвёл:

– Да. Я останусь здесь на ночь…

Оборотни говорили что-то ещё. Кажется, это касалось проклятия, которое наслал дедушка Крирон. Вроде бы лекарь знал, в каком направлении искать отвод для заклятия.

По стеклу побежали робкие дорожки дождя, зашумевшего за окном настойчивым ливнем.

«Будто сговорились…» – мягко усмехнувшись, вздрогнула, когда на мои плечи легли горячие руки Маркуса.

– Ты уходишь сегодня…

Тихий шёпот пятикурсника обошла вопросительная интонация. На каком-то, только ему известном уровне, Корвин будто бы услышал мои мысли.

Приятный шум дождя успокаивал.

В палате мы остались один на один. Я так испугалась отчаянного требования собственного сердца, что совсем упустила тот момент, когда целитель вышел из комнаты.

– Да… – У меня не хватало душевных сил обернуться. – Понимаешь…

– Понимаю. – В тяжёлом голосе молодого оборотня не было ни укора, ни обиды. – Для тебя это будет самый безопасный вариант. Не буду врать – мне безумно хочется, чтобы ты осталась, но…

– Но ты не станешь меня просить. – Как-то совсем горько.

«Конечно! Кто я ему такая!? Всего лишь нравлюсь…»

– Не стану, – размытое отражение Маркуса в мокром тёмном стекле кивнуло. – В твоём мире тебя ждёт семья… твоя жизнь… я – лишний… – шёпот Корвина сорвался, однако оборотень не отступил. Единственный порядочный мужчина за все мои двадцать четыре года упрямо желал договорить, но вдруг усмехнулся, тёплым дыханием тронув немного отросшие волосы. – Твоё счастье и твои желания для меня важнее неуместных признаний, которые в нашей с тобой истории некстати.

Маркус повернул меня к себе и указательным пальцем приподнял мой поникший подбородок.

– Не плачь. Ты всё правильно делаешь. В этом мире каждая твоя минута – верная смерть. Я буду счастлив знать, что где-то там ты… жива, здорова… и помнишь обо мне.

Куда там не плакать?! Я тихо ревела, не издавая ни звука, но слёзы текли ручьём! Меня уже не останавливало то, что пятикурсник всё видит.