Победителей не судят

И среди них, помимо экономических (вроде снижения цены на бензин и увеличения дотаций французским фермерам), ветер треплет транспаранты с надписями «Долой Макрона!» и «Хотим как в Сен-Дени!». Вот такая каша в головах бывает в те моменты, когда сложившееся положение кажется людям нетерпимым, и в тоже время в обществе нет никакого согласия по поводу путей, которыми эту проблемы стоит решать.

Впрочем, если в эту историю замешан господин Путин, весьма скептически настроенный по отношению к левым политикам, то не стоит экстраполировать конечный результат этих протестов из видимой на экране картинки. Как говорится, «возможны неожиданности». Чтобы понять эту историю во всех деталях, необходимо дождаться ее завершения, и то очень многое окажется скрытым от невооруженного взгляда обычного обывателя. Но нас этот вопрос сейчас уже не особо волнует, ведь официанты только что закончили сервировать стол, на котором стоит и горячее, и холодное, и горячительное, и прохладительное. Ведь всего несколько минут спустя мы с Верой Николаевной, Леонидом (Зуровым), неизменным господином Соломиным и примкнувшим к нам красным графом Алексеем Толстым сядем отмечать наступающий в нашем мире новый, 1942 год.

Ну и попутно, за застольной беседой, мне хотелось бы поговорить с Алексеем Николаевичем об образе Петра Великого. Ведь если в этом мире Алексей Толстой так и не успел написать второй том своего «Петра Первого», то у нас, поправив свое здоровье, он будет вполне в состоянии до конца раскрыть образ одного из величайших российских самодержцев.

Еще год назад общественное мнение во Франции (как в оккупированной ее части, так и в той, что находилась под контролем режима Виши), склонялось к пассивному выжиданию. Конечно, французы повсюду с удовлетворением и часто с восхищением прислушивались к передачам «лондонского радио», которые казались им голосом свободы. При этом встреча Гитлера и маршала Петена в Монтуаре сурово осуждалась, а демонстрация парижских студентов, которые, неся впереди «два шеста», 11 ноября сорокового года направились к Триумфальной арке и были разогнаны ружейным и пулеметным огнем немецких войск, считались волнующим и ободряющим признаком грядущего освобождения. При этом ровно год назад, 1-го января прошлого года, большая часть населения, особенно в оккупированной зоне, по моему призыву не выходила из домов; в этот «час надежды» улицы и площади были совершенно пустынны.