Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Буду массировать твои ноги, чтобы немного облегчить твои страдания. Но делать это нужно осторожно, поэтому всё же основная боль останется.

– Я выдержу, – стойко пообещала девочка.

И хоть глаза её были полны слёз, попыталась растянуть дрожащие и бледные губы в улыбке.

– Ты очень смелая, – похвалила я.

Кендан остался с нами. Более того, пока я аккуратно растирала малышке ноги, не отходил от меня ни на шаг. То и дело я ощущала прикосновения мужчины, будто ему требовалось убедиться, что я действительно рядом. И самое странное, меня это не раздражало.

Я очень сочувствовала мужчине. В своё время я повидала немало родителей моих маленьких пациенток. Кто-то требовал обеспечить лучший уход за ребёнком, а сам не отрывался от мониторчика смартфона. Другие пихали конверты с деньгами и громким шёпотом просили позаботиться об их кровиночке. Приходилось объяснять, что я каждому уделяю максимум возможного внимания, и это входит в мои обязанности. Более того – в мой личный кодекс…

Я прикрыла глаза и снова мысленно произнесла слово, которого так избегала: «Ведьмы».

Невероятно! Я разрывалась от восторга перед своим даром, страхом последствий и желанием большего.

О да… Меня жутко напугало ощущение безграничного могущества, которое я испытала на короткий миг. Понимала, что это лишь иллюзия. Точнее, отблеск моих возможностей. Интересно, что придётся сделать, чтобы достичь такого уровня? По спине поползли неприятно-колкие мурашки.

– Что-то не так? – мгновенно отреагировал Кендан. Положил ладонь мне на плечо. – Ты побледнела.

– Я устала, – солгала я, потому что была полна сил.

Огонь, переданный мне соэром при поцелуе, всё ещё будоражил меня, наполнял энергией и желанием немедленно свернуть пару-тройку гор. Но я ограничилась очень ласковым и осторожным массажем ног ребёнка. Мягко и очень медленно поглаживала разгорячёнными ладонями от ступней до колен.

– Тебе следует отдохнуть, – нахмурился мужчины. – Иди спать, я с ней посижу. Всё равно Амелота заснула. Значит, теперь боль не так сильна.

– Она не спит, – фыркнула я и покосилась на подрагивающие ресницы девочки. – Боится, что… Снова увидит нечто, на что детям смотреть не положено. Вот и притворяется. – Уголки губ поползли вниз, и я добавила с сожалением и лёгкой горечью: – Пока порог боли высок. И взрослому заснуть было бы трудно.

«Как жаль, что здесь нет обезболивающего!»

Застыла, остановив ладонь на колене, и повернулась к мужчине.

– Зелья! Есть же зелья, которые помогут ей?

Лицо Кендана помрачнело.