Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Раскатывая тонкие колбаски, добавляла пока бесформенному нечто детали и, вдавливая их в основу, поглаживала до тех пор, пока части не становились единым целым.

Так и в моей жизни, казалось, ничем не связанные, оторванные друг от друга события срастались в одну общую картину. Понимание приходило медленно, проявляясь постепенно, как деревья из густого тумана. С каждым шагом мне становилось чуточку яснее, что двигало Молари, и почему конюх согласился на авантюру.

И отчего Кендан перестал навещать любовницу.

Руки замерли над статуэткой, когда раздался ледяной голос мужа.

– Мне хотелось знать, чем занимается моя супруга в столь поздний час.

Я медленно подняла голову и, когда слуги торопливо расступились, посмотрела на суровое лицо соэра. Кендан же не отрывал взгляда от результата моего творчества. Губы его сжались в линию, брови сошлись на переносице. В воздухе стремительно нарастало напряжение, и я почти слышала тиканье, как будто вот-вот взорвётся бомба.

Не выдержав, вскочила и выпалила:

– В подарок для вас…

Кендан с трудом оторвал от фигурки тяжёлый взгляд и придавил им меня.

Мои немеющие губы шевельнулись, конец фразы был тих, как дуновение:

– Следуй за мной, – сухо бросил мужчина и, развернувшись, покинул кухню.

Я поймала перепуганный и одновременно вопросительный взгляд Конни и молча покачала головой. Отказавшись от сопровождения, поднялась в покои мужа и застыла на пороге его спальни.

В коридоре уже было тихо и безлюдно, лишь издалека доносились возбуждённые голоса переговаривающихся слуг. Кто-то убирал трапезную, кто-то вёл приготовления к завтрашнему дню.

– Заходи, – велел Кендан. – И закрой дверь.

Нехотя, я подчинилась, отрезая себе эфемерную возможность бегства.

Соэр, не оглядываясь, прошёл к кровати и, неторопливо расстегнув камзол, бросил его на пол. Туда же вскоре полетела рубашка, и мужчина повернулся ко мне. В свете звёзд его кожа казалась белее, чем была на самом деле. Но взгляд мой привлек вовсе не её гладкий атлас, и не бугрящиеся мышцы. Я снова заметила перламутровое свечение чешуи.

– Вы навещали Амелоту, – догадалась я.

– Каждую ночь, когда дочь спит, я вливаю в неё огонь жизни, – напомнил он и, подняв руки, посмотрел на них. – А потом приходится терпеть это. Ты ведь ощутила выжигающую магию? Я видел по выражению твоего лица.

– Да, – призналась я. – Это испугало меня.

– Я заметил. – Он дёрнул уголком рта и, развернувшись, направился к столику, на котором стоял графин с тёмным напитком и несколько хрустальных бокалов.