Моя мачеха – иномирянка (СИ)

И спросила с любопытством: – А что такое квартира?

Я застыла, соображая, как выпутаться из щекотливой ситуации.

– Это… Две комнаты в общем доме.

– Так ты внучка служанки? – искренне изумилась Амелота. – Почему тогда тебя называют сейрой?

– Я внучка комсомолки, – с коротким смешком возразила я. – Это особый аристократический род. Они добровольно отказывались от накопленных богатств, считая, что все люди должны быть равны.

Глаза девочки ещё больше расширились.

– Угу. – Я завершила массаж и помогла ей одеться. – Но закончили они плачевно… Как видишь. Потомкам приходится заключать договорные браки и приезжать в замки мужей в одном платье.

– Это ничего, – заулыбалась девочка и взяла меня за руку. – Я боялась, что ты не полюбишь меня… Ведь я так мечтала, чтобы у меня снова была мама!

Слова Амелоты стали для меня откровением. Так вот что её беспокоит?

А меня тревожило состояние девочки. Я осторожно пожала её ладонь и спросила:

– Как себя чувствуешь? Ничего не болит после массажа?

– Я не чувствую ног, – призналась она и дотронулась до колена. – Досюда.

– Хм, – задумалась я. – Можно завтра я проверю твой позвоночник?

Она хлопнула ресницами, и я с улыбкой пояснила:

– Твою спину. Иногда проблемы в ногах или руках начинаются оттуда.

– Хорошо, – доверчиво отозвалась Амелота.

– Сейчас тебе нужно поспать. – Я накрыла девочку одеялом. – Хоть немного. Это помогает исцелению.

Она кивнула и послушно закрыла глаза. Поддавшись импульсу, я наклонилась и прикоснулась губами к её лбу. Шепнула:

Выпрямившись, повернулась к выходу, но услышала звонкий голосок:

– Я никому не скажу, сейра Стенси.

Обернувшись, я приподняла брови.

– Твою тайну, – уточнила она. – Я сохраню её.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

Кажется, нам с дочерью соэра, невзирая на интриги Молари, всё же удалось подружиться.

Из комнаты Амелоты я вышла в приподнятом настроении и, насвистывая последний хит моего мира, направилась на поиски своей новой служанки. Но, когда заметила, как столбенеют в изумлении встречные, смущённо цыкнула.

Я выделялась в этом мире, и никуда от этого не деться. Многое, что было обычным для меня и делалось по привычке, со стороны выглядело по меньшей мере чудачеством. И это стоило учитывать. А лучше – объяснить.

Задумавшись об этом, я остановилась у большого витражного окна.