Узы любви

Туда можно было пройти, не появляясь в зале, поэтому если он хотел уклониться от встречи с ней, для этого совершенно не обязательно было голодать.

Если бы и у нее была такая возможность! Но разве он не дал понять за обедом, чтобы она не надеялась ни на что подобное?

Лишняя ложка масла в огонь ее гнева…

Она не стала дожидаться, пока Вулфрик подойдет к ней. Правда, он, похоже, и не собирался делать этого и по-прежнему не двигался с места, равнодушно уставясь куда-то вдаль. Но какое ей дело до его настроения, когда ее собственное — хуже некуда.

Милисент смело шагнула к нему.

— Мне хотелось бы поговорить с тобой… без посторонних ушей.

Брови Вулфрика удивленно взлетели к самым корням волос. Она совсем забыла, что ранее он просил о том же и получил отказ. Прочитав его мысли, Милисент прошипела:

— Нет, не для того, чтобы целоваться.

— В таком случае тебе лучше все сказать прямо сейчас. Если мы останемся наедине, девушка, от поцелуев не удержаться.

Почему щеки ее загорелись, в животе словно затрепетали сотни бабочек, несмотря на то что он едва ли не рычал, а бесстрастное выражение сменилось устрашающей гримасой?

Как ни странно, не его раздражительность, а этот легкий трепет пробил брешь в ее обороне. Ее собственный голос уже звучал далеко не так резко:

— Я хотела бы поговорить о том, что без всякой вины оказалась под стражей.

— Ты не пленница, — буркнул он.

— Но оказалось, что я даже не могу покормить своего коня без того, чтобы четыре бегемота не ходили за мной по пятам.

— Те стражники, которым ты приказал меня охранять.

Он непонимающе уставился на нее, но тут же улыбнулся:

— Только не я. По правде говоря, я принял свои меры, но за стражников можешь поблагодарить моего отца. Или ты еще не поняла, что отныне ты не только под моей, но и под его защитой?

Милисент, проглотив уничтожающий ответ, тихо заметила:

— Будет куда хуже, пока убийцу не поймают, — пообещал он.

— Еще хуже? Но к чему? Подумай сам, так уж ли это необходимо? Взгляни на них.

Она кивнула в сторону Граулза, сидевшего у ее ног и с любопытством взиравшего на Вулфрика, и, сняв с плеча Риску, сжала ноги птицы с острыми когтями и резко подняла руку. Риска мгновенно расправила крылья, такие широкие, что Милисент пришлось поспешно нагнуть голову.

—Эти двое станут оберегать меня ценой собственной жизни. Так и скажи отцу.

Вероятно, ей не стоило обращаться к нему таким повелительным тоном.