Узы любви

Милисент так и подмывало ответить, что совершенно не обязательно проводить вместе целые дни, для того чтобы получше узнать друг друга, но она прикусила язык. Он без обиняков дал понять, что выхода у нее нет. Либо терпеть его общество, либо идти к алтарю. Придется выбрать наименьшее зло.

Вскоре все собрались во внутреннем дворе, куда уже привели коней и принесли соколов. Милисент пришлось самой отправиться за своим жеребцом, потому что конюхи и помыслить не могли приблизиться к Стомперу и даже бросали ему сено издалека, не заходя в стойло. Она взяла бы лошадь поменьше, но Стомперу давно пора было размяться.

Все обитатели Данбера слишком хорошо знали, как появился у нее этот конь, и воспоминания были отнюдь не из приятных. Трудно было узнать в этом холеном своенравном жеребце тощее полуголодное животное; принадлежавшее заезжему рыцарю. Стараясь укротить гордый нрав коня, тот безжалостно его избивал, думая грубой силой добиться покорности.

По иронии судьбы именно в присутствии Милисент конь взбесился и попытался затоптать хозяина. Понимая, что теперь от животного не будет никакого толку, рыцарь приказал его убить. Но тут вмешалась Милисент, заявив, что может укротить коня. Рыцарь презрительно фыркнул и пообещал отдать ей Стомпера, если она исполнит свое обещание.

Наверное, ей стоило немного подождать. Рыцарь просто вышел из себя, увидев, как легко животное покорилось девчонке. И как ни была ей ненавистна сама мысль о том, чтобы отдать коня столь злобному созданию, она все же предложила человеку, который надеялся стать рыцарем в замке, взять Стомпера обратно. Гордость помешала ему согласиться. Он даже не остался в Данбере и в тот же день уехал.

Отец, разумеется, сильно гневался на нее за опрометчивый поступок. Правда, позже долго извинялся, узнав, что именно тот рыцарь, который нашел приют в соседнем замке, предал своего хозяина, открыв ворота вражескому войску.

С тех пор Милисент приравнивала жестокость к предательству и считала всех обладавших подобными качествами недостойными доверия. И насколько она понимала, ее жених относился именно к таким.

Как обычно, у нее ушло немало времени на то, чтобы оседлать Стомпера собственноручно. Еще больше времени она потратила, пытаясь приучить коня к длинным юбкам, так его раздражавшим.

Она все-таки надела шоссы и сапожки и, поскольку блио имело разрез на боку и оказалось достаточно широким, чтобы закрыть ноги, могла сидеть по-мужски и при этом не раздражать его своими мальчишескими замашками.