Узы любви

Он принимает Вулфрика как короля! И, Иисусе, она даже не велела челяди подготовить для гостя покои!

От этой мысли Джоан побледнела и поспешно бросила сестре:

— Я скажу все, но ему это не понравится. Поэтому не слишком долго тяни с этим разговором, Мили, и успокой отца. — С этими словами она вылетела из конюшни.

Милисент с недоумением посмотрела вслед сестре.

— Успокоить? — пробормотала она. — Каким это образом, если я все эти годы лишь воспламеняла его гнев? — И, рванувшись к двери, прокричала Джоан: — Это тебе, а не мне придется его утешать!

Но Джоан была уже далеко.

Милисент отправились и оружейную за луком и стрелами. Конечно, это не ее собственное, хорошо пристрелянное оружие, но появиться сейчас к замке — чересчур большой риск. Ее непременно увидят и потащат в зал, а еще, чего доброго, заставят надеть блио!

Быстренько прошмыгнув в ворота, девушка скрылась в лесу. В душе все еще бурлили эмоции, и все до единой неприятные!

На тропинку выбежал заяц и замер, увидев девушку. Милисент ласково почесала его за ушами. Здесь и на лугу у нее много приятелей, и некоторых она даже приносила в замок, но далеко не всех, иначе им просто не хватило бы места!

Зверек, словно почувствовав ее досаду, быстро убежал. Девушка вздохнула и продолжила путь, бесшумно ступая по замерзшей земле. Углубившись в чащу, она снова остановилась, ловко взобралась на дерево и устроилась на толстой ветке. Внизу расстилался зимний пейзаж, и на снегу можно было разглядеть тех зверьков, которые не скрылись в теплых норках.

В Милисент кипела ярость, а это означало, что она ни за что не пустит в ход стрелы. Она никогда не охотилась в подобном настроении и захватила оружие исключительно для самозащиты, зная, что нападавшие скрываются в этой местности.

Она тоже бежала, сама не зная куда, чтобы скрыться от ранивших сердце воспоминаний. И все из-за него! Она могла бы и не запомнить тот давний день, когда была совсем маленькой, если бы не боль и страдания.

Милисент хвасталась друзьям своей новой победой над соколом. Ей наконец удалось приручить Риску. Даже сокольничий опустил руки и отказался обучать птицу, потому что Риску поймали уже взрослой, а не воспитывали с самого появления на свет. Птица отказывалась покориться, и сокольничий уже был готов, по его собственному замечанию, отдать ее поварам, и Милисент, лишь став взрослой, поняла, что он шутил. Но тогда она гордилась, что спасла жизнь Риски, укротив сокола.