Узы любви

Если у тебя нет другой женщины… Нет, не перебивай меня, лучше выслушай, — поспешно заметила она, видя, что ее сейчас оборвут. — Почему ты явился в Данбер в таком бешенстве? И не пытайся отрицать: ты предпочел бы жениться на ком угодно, только не на мне.

— Возможно, потому, девушка, что в моей памяти так живо сохранилась та маленькая ведьма, которая набросилась на меня. Никакому мужчине не нужна сварливая жена, жизнь с которой превратится в кошмар. Сознаюсь, я поглядывал на одну даму, но это не значит, что был в нее влюблен.

Ей следовало бы оставить расспросы и забыть об этом разговоре. Ничего обидного он ей не сказал, и не стоит мучиться. Но Вулфрик описал ее в таких выражениях, что Милисент невольно вспылила и уже была готова ринуться в бой, если бы не вспомнила, о чем они условились прошлой ночью.

Поэтому она сделала то, на что решился бы не всякий: взяла мужа за руку и попыталась вытащить из комнаты. Однако он уперся и, прежде чем Милисент успела пройти несколько шагов, процедил:

— Что это ты вытворяешь?

— Увожу тебя отсюда, чтобы раз и навсегда все выяснить, — отпарировала она.

Поняв, что имеет в виду жена, он хмыкнул и притянул ее к себе.

Милисент уперлась кулачками в его грудь, хотя без особого энтузиазма: на самом деле ей вовсе не хотелось затевать очередной спор, особенно при воспоминания о прошедшей ночи.

— Значит, только я должна забывать о гневе, входя сюда? А как насчет тебя? — осведомилась она.

— Я тоже, и спасибо за напоминание, — криво улыбнулся он. — Все это глупости, не стоящие внимания.

Он сжал ладонями ее лицо и наклонился к губам.

— Надеюсь, ты чувствуешь то же самое.

— О чем ты? — выдохнула она.

— Если не знаешь, с моей стороны будет просто нечестно что-то утаить.

Два дня спустя почти все гости разъехались, если не считать одного графа, выразившего желание остаться еще на неделю. Все это ни в малейшей степени не обеспокоило бы Милисент, если бы не меры предосторожности, никем не отмененные, несмотря на то что свадьба состоялась и даже Вулфрик считал, что Иоанн отозвал своих бешеных псов.

Однако когда она заговорила о том, что ей давно пора дать свободу, Вулфрик не подумал согласиться. В этот момент он оживленно говорил о том, как ему понравились окна в парадном зале Клайдона, и пообещал уговорить отца сделать такие же.

Но Милисент едва слушала его, опасаясь, что уже знает ответ на вопрос, который намеревалась задать.