Узы любви

 — Лучше помолчи, не то получишь оплеуху! Смиренно благодарить Бога? Когда это я дала тебе понять, что умираю от желания стать графиней?

— Этого и не требовалось. Ты с рождения предназначалась в жены Вулфрику.

— Но не по собственной воле, Роланд, — вздохнула девушка. — Мы никогда не говорили об этом в Фулбрее, но я с детства ненавидела Вулфрика. При первой встрече он жестоко изувечил меня, и несколько месяцев я провела в ужасных мучениях и страхе, что навеки останусь калекой. Я не забыла и не простила.

Роланд снова прижал ее к себе и тихо попросил:

— Вижу, как горьки твои воспоминания, поэтому не нужно терзать себя. Пойдем отыщем теплый очаг и кувшин с медовой брагой, и ты поведаешь, почему никому ничего не сказала о коварстве Иоанна.

— А почему ты считаешь, что я промолчала?

— Потому что примчалась сюда одна, не позволив ни отцу, ни лорду Гаю все уладить.

Милисент виновато опустила глаза. Он слишком проницателен! Хорошо, что больше не заговаривает о Вулфрике, не пытается оправдать его, твердя, как остальные, что в мальчишеских проступках мужчина не виновен. Кому об этом знать, как не ей! Но пытаться убедить кого-либо в своей правоте бесполезно.

Ничего у нее не выйдет, ничегошеньки! Если бы на карте не стояло будущее Милисент, Джоан, не задумываясь, предстала бы перед посторонними в облике сестры. Но сознание того, что в любую минуту ее могут разоблачить, изводило Джоан, заставляя поминутно умирать от страха. Поэтому она и объявила, что заболела и просит Милисент ухаживать за ней. Собственно говоря, даже лгать почти не пришлось: от всех передряг у нее постоянно болел живот.

Джоан «уложила бы в постель» Милисент, если бы не боялась, что Вулфрик захочет увидеть невесту, как в тот день, когда ее ранили. Он вполне способен также заподозрить, что болезнь мнимая и изобретена лишь затем, чтобы избегнуть встреч с ним. Но никто не будет настаивать на том, чтобы навестить «прикованную к кровати» Джоан, и в роли Милисент она будет отгонять от порога любопытных и, уж конечно, никого не подпустит к больной. Это ее единственная надежда на то, что их проделка сойдет с рук.

И все шло как нельзя лучше до самого вечера, когда человек, встречи с которым она опасалась больше всего, заколотил в дверь. Она, еще не успев открыть, уже поняла, кто явился, просто потому, что стук был прямо оглушительный.