Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

Постов не держал, а из всех культовых сооружений мира захаживал только в эту церковь, повидаться со старшей сестрой. Да и то очень редко. По пальцам одной руки можно пересчитать.

«Помоги, Господи», — мысленно попросил Кирсанов, даже сам не понимая, в чем именно просит помочь. Он собрался уже дополнить список просьб, обращенных к Создателю, когда будто дуновение ветерка, почувствовал прикосновение к руке тонкой ткани. Покосился на стоявшую рядом худую монахиню со строгим волевым лицом и величавой осанкой. Алена. От монашек, толпившихся в храме, сестра отличалась суровым цепким взглядом и шифоновыми черными одеждами, поверх которых на груди сестры возлежал широкий серебряный крест. Настоятельница монастыря матушка Пелагея.

Кирсанов, как и любой другой здравый мужик, такой доли сестре не желал. Но кто бы его спрашивал! Да и так понятно, почему Алена, молодая и красивая, решилась на постриг.

«У каждого свой удел, — поморщился он и вопросительно глянул на сестру. Любые прикосновения не полагались. — Если вдуматься, Ленка тоже генерал, — фыркнул он про себя. — Только, в отличие от моего звания генерал-майора, тут посерьезней будет. Генерал-лейтенант! — улыбнулся он и поспешил вслед за сестрой, исподволь наблюдая, как порхают при ходьбе шифоновые полы Ленкиного одеяния и как по сторонам расступаются люди. Монахини и миряне. — Внушает», — усмехнулся Кирсанов, входя вслед за настоятельницей в маленькую комнатку, заставленную иконами. Плюхнулся в кресло и сразу достал из-за пазухи открытку-конверт, выданный вчера Ларой.

— С днем рождения, Алена, — прошептал еле слышно, будто сидел в засаде.

— На храм пожертвуй, — кротко улыбнулась она, не принимая подарок.

— А от Ларки берешь, — проворчал Кирсанов.

— Мне не нужны деньги, Сереженька, — ласково, как несмышленышу, напомнила сестра. — А Лариса требу мою покупала, только денег не взяла, к дню рождения приурочила.

— Ваши дела, — отмахнулся Кирсанов, насупившись. — Зачем звала?

— Повидаться, — пожала плечами строгая настоятельница и посмотрела на него с теплой улыбкой. Кирсанову вдруг вспомнилась та девчонка лет пятнадцати, что учила его правильно завязывать шнурки на ботинках, приносила гостинцы, а при встречах плача прижимала к себе. Генерал внутренне содрогнулся от тяжких воспоминаний, призывая на помощь всю выдержку, чтобы сестра ничего не заметила. Но глаз-алмаз уже срисовал его эмоции.

— Сереж, — окликнула его Алена.