Комендантский час

О боли он забыл начисто, словно ее и не было вовсе.

– Ну, что узнал, Сережа?

– Мы с военным комендантом станции проверили все документы за последние месяцы – ничего.

– Был, все корешки аттестатов поднял. – Белов развел руками.

– Так, в общем, я предполагал это, но на всякий случай решил проверить, как они приезжали в город.

– Просто уверен – базы их в соседнем районе. Только вот в каком? Соседних-то три. А времени у нас с тобой нет. Август. Последний месяц лета, стало быть последние дни, отпущенные нам.

– Иван Александрович, – после паузы сказал Сережа, – но почему, почему так трагично: последние дни, последний месяц? Где логика? Нас в институте учили, что невозможно определить точные сроки раскрытия преступления, что это не должно планироваться.

– А кто тебе в институте читал лекции по уголовному праву?

– Профессор Сколобов.

– Жаль, что он у нас не работал.

– В утро, вот где, побегал бы опером, тогда бы провел точную грань между теорией и практикой.

А лекции читать, конечно, спокойнее, чем жуликов ловить. Это точно. Вполне возможно, что к концу месяца мы их не поймаем, вполне возможно. Только дело тут не в официальных сроках. Я не знаю, как в Америке полиция на это смотрит, а у нас главное – немедленно обезвредить преступника, чтобы он больше зла людям не смог принести. Для нас закон давно уже стал категорией не только юридической, но и нравственной, а нравственность, я имею в виду подлинную нравственность, – основа нашего образа жизни.

– Я понимаю, – смущенно сказал Белов, – только…

– А никаких «только» быть не должно. Пришел в милицию – живи по ее законам.

Данилов встал, направляясь в дом, у дверей оглянулся, увидел расстроенное лицо Сережи.

– Ничего, все будет нормально. Хорошо, что ты думаешь об этом, спорь сам с собой, еще древние говорили, что истина рождается в споре.

До темноты Иван Александрович просматривал документы, относящиеся к делу.

Их накопилось много. Протоколы осмотров, акты экспертизы, объяснения свидетелей, заявления от самых разных людей. Они относились и к сегодняшнему дню, и ко времени фашистской оккупации. Только теперь по-настоящему Данилов понял, кто такие братья Музыка. За какие-то два месяца они оставили о себе незабываемую зловещую память. Удивило другое, то, что братья не ушли вместе со своими хозяевами.