Комендантский час

Белов подошел, поднял руку, измеряя высоту, потом подпрыгнул, уцепился руками за край. Степан подтолкнул его, и Белов легко перебрался во двор. Он несколько минут повозился с замком, щеколда тихо звякнула, и калитка открылась.

– Так, – Полесов всмотрелся в темноту, – стойте здесь, я обойду дом.

Вернулся он через несколько минут.

– Сережа, встань к той стене, – прошептал он, – там два окна. Если что…

– Есть. – Белов, осторожно ступая, скрылся в ночи.

– Ну, Павел Сергеевич, – Полесов придвинулся к начальнику узла, – пошли.

Будьте наготове.

Они постучали в дверь, обитую дерматином, и стук получился глухой. Постояли, послушали. В глубине дома все было тихо. Тогда Полесов сошел с крыльца и сильно ударил в ставню. Потом еще и еще.

– Кто там? – спросил испуганный женский голос.

– Дробышева, это я, Климов!

– Ты открой, что я из-за двери кричать буду. Валю подменить надо. Заболела.

– Нет, всех монтеров с собой взял. Конечно, один.

– Я сейчас. Оденусь только.

Степан, припав к двери, настороженно слушал дом.

До него доносился какой-то стук, чьи-то легкие шаги, шорох. Нет, он не мог определить – одна была Дробышева или кто-то еще прятался в темной духоте дома.

– Я войду, – тихо сказал он Климову, – а вы в дверях встаньте. Чтоб мимо вас никто!

И по этому твердому «не пройдет» Степан понял, что Климов шутить не будет, что вряд ли кто-нибудь прорвется мимо живого связиста.

За дверью послышались шаги, и из щели на крыльцо проник свет. Загремели засовы, дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина, лицо ее Полесов не разглядел, в левой руке она держала керосиновую лампу, правой запахивала халат у горла.

– Ой! – сказала она тихо. – Вы же не один, Павел Сергеевич…

– Ничего, ничего, – Степан начал теснить ее в комнату, – идите, гражданка Дробышева, я из уголовного розыска.

– Зачем это, зачем?! – Голос ее сорвался, и она, отступая, подняла лампу выше. Пятна света прыгали по прихожей, выхватывая из мрака отдельные предметы. Прихожая была маленькая, заставленная какими-то старыми картонками, обои на стене пузырились и отставали.

Все это Степан уловил краем глаза. И понял, что здесь никто спрятаться не может и дверь из комнаты в прихожую выходит всего одна.

– Климов, – позвал он и услышал, как тот вошел в прихожую. – Вы, гражданка, засветите-ка лампу как следует и еще что-нибудь зажгите. Только быстренько.

Дробышева выкрутила фитиль и вошла в комнату. Сразу же в маленькой столовой, обставленной старой, потемневшей от времени мебелью, стало светло и уютно.