Комендантский час

Помни – от этого зависит не одна моя или твоя жизнь. От этого зависит жизнь сотен, тысяч людей, так что действуй… – Он устало откинулся на траву, помолчал. – И еще. Как только перейдешь к нашим, свяжись с комиссаром госбезопасности Новожиловым. Запомнил? Повтори.

– Расскажешь ему все, отдашь пакет и скажешь, что Март ждет Пианиста каждую нечетную пятницу. Повтори… А теперь положите нас со стрелком к пулемету, мы им покажем цирк на конной тяге… Постой. Пистолет один оставь… к которому у тебя патронов больше…

Игорь отстегнул кобуру с «ТТ», вынул из сумки пять запасных обойм.

Собаки были уже где-то совсем рядом. Их заливистый лай звонко несся над утренним лесом.

– Уходите! – крикнул Зимин. – Слышите? Уходите!

Когда они отбежали примерно на километр, за спиной басовито заработал ШКАС. Ему ответили глухие автоматные очереди. Игорь остановился, схватился за кобуру.

– Вперед! – крикнул, задыхаясь, пилот. – Тебе такое доверили! Вперед!

Когда они тяжело бежали прямо по ручью, шум боя за их спиной постепенно стих…

Часа через четыре, измученные, они сделали привал.

Штурман достал карту и компас, что-то отмерил на карте циркулем, посмотрел на солнце, потом на часы.

– Все, командир, вышли. Мы на месте, – сказал он. – Теперь надо ждать.

Они лежали молча и ждали темноты. А летний день, как назло, тянулся долго. Казалось, что время остановилось и ночь больше никогда не придет сюда. Наконец, когда солнце приблизилось к вершинам дальних елей, совсем рядом затрещали сучья.

Игорь вынул пистолет, передернул затвор.

Краем глаза он увидел, что летчики тоже достали оружие.

В нескольких шагах от них послышалась немецкая речь. Сучья затрещали громче, и на тропинку вышли человек семь гитлеровцев. Они шли спокойно, смеясь и громко переговариваясь.

Игорь весь напрягся. Палец словно прикипел к спусковому крючку. Стволом пистолета он провожал каждого проходившего мимо него солдата. И долго держал в прорези прицела спину последнего гитлеровца, до тех пор пока тот не скрылся в кустах.

Когда спало напряжение, он почувствовал невероятную усталость и страшное безразличие ко всему, что было вокруг.

Лежал, лицом уткнувшись в колючий мох, и вдыхал запах нагретой солнцем, но все еще сыроватой земли. И ему не хотелось ни двигаться, ни поднимать голову, словно он спал и видел хороший сон, который немедленно исчезнет, как только он пошевелится.

– Ты как, – услышал он шепот пилота, – чего замолчал?

– Не могу, – сквозь зубы не проговорил, простонал Игорь.