Клянусь луной

Но прежде чем секунданты успели остановить дуэль в связи с нарушением правил, шпага Хоули проткнула грудь Тома. Он упал на одно колено, прижав левую руку к ране, по пальцам заструилась кровь.

Тия взвизгнула и рванулась к нему. Барон схватил ее в охапку, не подпуская к раненому брату.

— Умри, глупец! — крикнул Хоули, снова вонзая шпагу в грудь Тома. Тот пошатнулся, голова его поникла, темные волосы свесились на лицо. Хоули выдернул окровавленное лезвие и сделал движение к Тому, намереваясь снова поразить обреченного соперника.

Однако тот поднял голову и усмехнулся. Рука точным движением послала шпагу прямо в сердце Хоули.

Несколько секунд они не двигались. На лице Хоули застыло бесконечное удивление, затем он мешком свалился на пол.

Тия бросилась к брату. Она успела подхватить его прежде, чем он упал возле поверженного негодяя. Она уложила голову Тома на свои юбки, со страхом глядя на его бледные губы и закрытые глаза. Тонкая ткань платья впитывала кровь, которой было много, слишком много.

— О, Том, только не умирай! — взмолилась Тия. — Это так несправедливо! Я одна виновата во всем! Только не умирай!

Ресницы Тома затрепетали. Он открыл глаза и с нежностью посмотрел на сестру. Теперь его лицо покинуло надменное выражение, с которым он вел бой, и его черты разгладились. Он с трудом поднял руку и потрепал Тию по щеке:

— Здесь нет твоей вины, малышка. Не надо слез. Я сам совершил ошибку и за нее и поплатился. Я рад, что лорд Рэндалл мертв. — Его тело дернулось.

 — Не вини себя, котенок, — добавил он еле слышно, прежде чем глаза его закрылись навсегда.

Тия заплакала, горько и безнадежно, баюкая голову погибшего брата, сидя всего в полуметре от мертвого мужчины, за которого еще вчера собиралась замуж и который так непоправимо исковеркал ее жизнь.

Наконец Джон помог ей подняться и повел прочь, пока его отец закутывал Тома в одеяло. Она не видела потрясенного лица хозяйки гостиницы, исхитрившейся заглянуть в комнату, когда открылась дверь, не замечала странных взглядов слуг.

Только одна сцена запомнилась ей — распростертое тело Хоули, —графа Рэндалла, нелепое и смешное посреди убогой комнаты постоялого двора. И хотя, казалось, Тия не могла в тот момент испытывать какие-то чувства, яростная ненависть пронзила ее при взгляде на бывшего жениха. Ненависть, которая не угасла со смертью негодяя. Именно тогда Тия поклялась себе, что больше не поверит обещаниям и ласковым словам мужчин. Никогда.