Клянусь луной

— Что ты собираешься делать, детка? — прервала она излияния Тии. — Уйдешь от мужа? Развод — не самый лучший способ получить свободу. Ты же знаешь, как смотрит на это высший свет.

— Я об этом еще не думала, — призналась Эдвина. — Моей первой задачей было помириться с вами, пока не поздно.

— Это тебе удалось, — тепло улыбнулась Тия. — Но не будем больше об этом. Мы так рады видеть тебя, сестричка!

Модести промолчала, попивая кофе. Разговор снова перешел на погоду, на модные платья и последние сплетни. Женщины болтали почти час.

Наконец Эдвина поднялась, поправила юбки и сообщила:

— Пожалуй, мне пора. Я договорилась с лордом Пеннингтоном, что он будет сопровождать меня в музей сегодня утром.

Тия даже рассмеялась от неожиданности:

— В музей? С каких это пор ты начала интересоваться искусством?

— Я решила заняться самообразованием, — потупила глаза Эдвина, потом не выдержала и тоже засмеялась. — Знаю, что это звучит глупо. Но он умолял меня прогуляться, а это самое приличное место для совместных прогулок.

Вчера я позволила себе обнадежить юного Пеннингтона, а теперь расплачиваюсь за свой необдуманный поступок. Не стоило так откровенно с ним флиртовать! Но иногда так трудно держать себя в рамках.

Тия тотчас вспомнила, как вчера забылась в объятиях Патрика, а потому нотация не сорвалась с ее языка. Вместо этого она кивнула:

— Ты права. Порой хочется сделать что-то, что запрещают законы общества.

— На этих законах, к вашему сведению, — сухо возразила Модести, — общество и держится.

Если бы не было морали, жизнь превратилась бы в хаос.

Эдвина хитро прищурила глаза:

— Возможно, жить в хаосе куда интереснее, чем в чопорном обществе!

Прежде чем Модести успела ответить, в дверь постучали.

— К вам прибыл мистер Блэкберн, — сообщил дворецкий. — Прикажете впустить?

— Проводи его сюда, — быстро ответила Модести, заметив, с каким смятением смотрит на Тиллмана Тия. Она не хотела дать племяннице ни единого шанса отказаться от встречи с Патриком, лишив себя единственной за столько лет возможности увлечься мужчиной.

Не успели женщины обменяться хоть одной репликой, как в гостиную вошел Патрик Блэкберн. У него было такое решительное лицо, что Модести сразу поняла: отказа он бы и не принял. Судя по всему, этот человек привык получать все, что пожелает.

Поприветствовав дам, Патрик налил себе кофе. Эдвина, всего несколько минут назад собиравшаяся уходить, вновь защебетала; Тия говорила мало и была чем-то подавлена.