Браконьер 1

Однако именно сараи меня сейчас интересовали больше всего, потому что по их крышам можно добраться до жилой двухэтажки. Ржавая пожарная лестница до сих пор держится на одной из стен, к которой примыкает хозяйственная часть. Отличное место, чтобы поплевать с высоты на прохожих и покурить вдали от любопытных взоров взрослых.

Где-то на краю сознания вспыхнула мысль: а выдержит ли она мой вес сейчас?

Но всё прошло идеально. А когда я наконец занял высоту и осмотрелся, как раз увидел тех, кто пытался спрятаться за сараями. По-хорошему, мне бы их позвать, вот только я не желал выдавать своё местоположение. Да и плевать я на них хотел — я искал брата.

То, что я увидел, когда выбрался на конёк и бросил взгляд на площадь, окончательно убило во мне всякую надежду. Это была натуральная бойня. Дети, старики, взрослые и даже беременные мамаши… Ублюдки не пощадили никого. Тела людей превратились в кровавую мешанину, в которой было не понять, где заканчивается один человек и начинается второй.

Но самым большим удивлением было другое.

На подходах к площади на меня напали сопливые малолетки. Но здесь орудовали взрослые. Сейчас они, перепачканные кровью с головы до ног, эдаким победным взглядом осматривали то, что натворили. Да и то, как чётко оцепили городскую площадь, говорило о том, что все они пребывают в здравом уме. Хотя разве можно сотворить подобное, если твоя крыша на месте?

— А-а-а, помогите! — раздался пронзительный крик от сараев.

Я с большим трудом оторвал взгляд от жуткой картины и посмотрел в сторону шума. Судя по всему, бешеные занялись обыском прилежащей территории и наткнулись на небольшую группу людей, что прятались в хозяйственных строениях. Им бы через крышу перебраться и как раз оврагами свалить от опасного места. Ну да где там? Для этого нужно знать про тайные закоулки.

Я вернулся обратно и снова принялся внимательно осматривать площадь, изучая одежду и тела мертвецов. Коляна среди них не было видно, но это не значило, что его там нет. Отчаяние овладело мной. Хотелось выть, скулить, устроить истерику и что-нибудь сломать, лишь бы избавиться от этого тянущего за душу чувства.

И всё-таки странно устроен наш мозг. Увидь я подобную картину в какой-то другой ситуации, уже бы блевал дальше чем видел. Но мысли о брате каким-то образом отвлекали от того ужаса, что стоял перед глазами. Мне вообще всё казалось каким-то нереальным. Будто я нахожусь в компьютерной игре, и, несмотря на прямое участи в событиях, они меня не касаются.