Отмороженный 6.0

Правда, в местах, где на акулу налипли ракушки, фибра явно была повреждена. Я увидел, большое пятно ржавого цвета под одним из таких участков.

Постучал по корпусу. Звук был глухой.

Полез исследовать зубы — тоже какой-то неизвестный мне сплав. Те из них, что еще не потеряли остроту, пожалуй, могли прокусить и мою броню. Но многие клыки были поломаны или стесаны. Сантиметрах в двадцати за верхними зубами обнаружил несколько стальных пластинок, которые явно можно было вскрыть.

— Сколько же лет ты тут плаваешь?

Нашел шов и попытался аккуратно подцепить его лезвием.

Оперся руками на распахнутую челюсть — в местах, где зубы были сточены, и попытался дотянуться, скребя по пластине клинком. Где там моя растяжка и гибкость? Даже в кресле вытянулся, непроизвольно копируя движения Ориджа.

Так, чтобы не порезаться, не вышло. Осмотрелся и схватился за два ближайших ко мне сточенных клыка. Подтянулся на руках и, приложив небольшое усилие, закинул тело Ориджа внутрь.

Слегка поскользнулся на темно-красной фибре внутри пасти, но устоял и, балансируя на неровном покрытии, пробрался к механизму. Челюсть при этом даже не шелохнулась.

Примостился, считай на корточках, и вскрыл самую большую «дверку». Ага, мини-версия ракетного пункта управления — с кучей датчиков, кнопок и рычажков. Только что экранов, по которым ученые обычно следили за запуском ракеты, тут не было.

А вот за следующей (на небе рыбы) уже было кое-что интересное — символы, причем мне знакомые.

Ну как знакомые, те, что сопровождали меня в Мерзлоте, и с которыми я умел взаимодействовать.

Я уселся в глотке дрона и сосредоточился на начертаниях, дотронувшись до ближайшего ко мне знака рукой.

Откинулся в кресле, сделал глубокий вдох, отслеживая, как струйка прохладного, свежего воздуха, залетела в мой организм. Мысленно еще раз поблагодарил Эбби за хорошо работающие фильтры и систему кондиционирования. Даже как будто морскую свежесть почувствовал.

Так, стоп! Отвлекаться нельзя.

Отследил, как воздух на выдохе стал теплее. Держа во внимании сам процесс дыхания и температуру воздуха, ментально слился с Ориджем, словно дирижируя всей системой.

От руки к символу пробежал ток энергии золотисто-зеленого цвета. Красивой стрелой прорезал темное, водное пространство и втянулся в знак. После этого причудливая закорючка задрожала, потеряв четкие контуры — символ стал подвижным.