Отмороженный 6.0

И я уверен, дело здесь было не в приказе босса, а обычном желании свалить уже из этого сектора.

Я помахал рукой удаляющимся машинам и подумал, а не создаю ли я своими руками нового фоггера?

Из раздумий меня вывел Роберт, с радостным воплем подбежав к моему креслу. Надо бы уволить его уже с должности нашего финансового директора.

— Да, да, да! Снова празднуем! — веселился Боб, явно пританцовывая. — Кредитики-то на баллансике! Теперь мы закажем джакузи!

— Возможно, и не только, — я увидел в почтовом ящике письмо от Симонова с кучей вложенных файлов и сразу же переслал их Бобу.

— Глянь документы, там должен быть дизайн-проект для особой комнаты. И РИПу переведи, пожалуйста, денег. Закроем уже все долги, наконец!

— Понял, принял, сделаем. А праздновать когда?

— Скоро! Я уже домой еду!

Путь до Тридцать седьмой занял у меня две недели. И это были самые тяжелые, мрачные, изматывающее и нервные две недели в моей новой жизни.

Как только закончилась зона с аномальной энергией, появились сложности с ее восполнением.

Соседний сектор еще как-то справлялся, заливая аккумуляторы и сетку на повышенных скоростях. Но дальше начались сплошные квесты. Причем, чем ближе я подбирался к цивилизации, тем они становились сложнее.

Сетка на крыше отчаянно пыталась добыть что-то из Мерзлоты, но с каждым километром, который я проезжал вперед, количество энергии в атмосфере сокращалось.

Постоянный писк системы о том, что «заряд необходимо пополнить как можно быстрее» превратился в ночной и дневной кошмар одновременно.

Спал я мало. По три, максимум по четыре часа в сутки, чтобы, с одной стороны, поскорее добраться до дома, а с другой — вовремя поменять батарейки. И этот сон нельзя было назвать крепким: вскакивал с кровати при любом оповещении системы.

Боб с Эбби уже всерьез стали беспокоиться и каждый раз, когда встречались со мной в автодоме, выражали озабоченность моим внешним видом. Надо заметить, они были правы. Как-то стоя в ванной перед зеркалом с зубной щеткой в руках, я увидел перед собой чувака с синими мешками под глазами и недельной щетиной.

Лицо было бледным и осунувшимся. Словно это я в заморозке.

Эбби, набравшись от Боба, стала подсовывать мне на завтрак какие-то живительные коктейли. От них пахло металлом и машинным маслом, а на вкус они напоминали старую добрую тушенку, как раз с привкусом консервной банки. Но эффект от них был, как от энергетика.

— Ты смотри, себя не угробь.