Отмороженный 6.0

Явно перебрал вчера с количеством рюмашек. Выглядел он хмуро и помято.

— Я скоро отчаливаю, — сказал он, беспокойно осматриваясь вокруг. — Так что подыскивайте мне замену.

Эбби поднялась со своего места, подошла к холодильнику и извлекла оттуда банку пива. Поставила ее перед стариком.

Тот сделал вид, что ничего не заметил, но, когда все отвлеклись на свои тач-панели, быстро положил банку в карман своего белого халата. Торопливо распрощался и отправился наверх, «охранять» Татьяну.

— А вечером скажет, что готов остаться здесь с нами навсегда.

И так каждый день! — заявила Эбби.

Я лишь пожал плечами. Мне было очевидно, что рано или поздно Мерфи отчалит с «Тридцать седьмой». Вопрос лишь в том, как к этому моменту будет себя чувствовать Татьяна.

Боб на совместном завтраке не появился. Я закинул свою тарелку в посудомойку и вернулся в спальню.

Натянул на себя скафандр и закрепил браслет от «джампера» сверху, а сам нож повесил на грудь. Надо бы его «клык» назвать и совсем буду как Маугли.

И нет, я не сошел с ума, но если уже возвращать себя в реальность, то и с Мерзлотой нужно познакомиться лично.

В новом девайсе тело чувствовало себя свободно. Даже плотная маска никак не сковывала движений и не резала обзор.

Открыл шлюз и замер перед выходом во двор «Тридцать седьмой». Космонавты, наверное, так себя чувствуют перед выходом в открытый космос.

Пейзаж вокруг был залит солнечным светом. Прошел через разрушенные ворота, обойдя материалы, которые Эбби подготовила для ремонта, и вышел за пределы станции.

На горизонте еле различил шары аномалий. Да, визор дроида и глаза человека дают очень разные картинки.

А вот и первое испытание! Метрах в двадцати от меня сидела химера. Шерсть животного вздыбилась, и огромная пасть раскрылась то ли в рыке, то ли в зевке.

Я немного постоял в нерешительности, прикинул, куда скрыться, в случае чего, и поднял руку. Зверь поднялся с земли и пошел в мою сторону. Я установил с ним зрительный контакт.

Сделал шаг вперед, не отводя взгляда от желтых глаз с узкими черными зрачками. В кровь бахнул адреналин.

Хима повернула голову набок, совсем как удивленная собака. Складка губ слегка задрожала, оголив серые клыки. Пасть приоткрылась и наружу вывалился темно-розовый язык.

Как только мы сблизились, я почесал свою «домашнюю кошку» за ухом, развернулся и пошел по тропинке, уводящей в холмы. А она, не спеша, пошла за мной.